Как-нибудь она спросит меня о моих прежних женщинах, а я, в каком бы состоянии ни находился, уйду от ответа, замолчу, чтобы не обрекать ее…

Впрочем, женщины абсолютно не похожи на нас, они, как бы это выразиться, взрослее, и, возможно, все эти количества, качества и сравнения не имеют для нее столь колоссального значения.

Дмитрий Иосифович взял приличные деньги, но все же придумал неплохую схему защиты. Кроме этого, он познакомил нас с Иваном Александровичем Лобатым, полковником Налоговой полиции. Тот взялся решить нашу проблему. Мы встретились в ресторане «Мама Зоя», где при всех очевидных минусах этого заведения, вроде пошлого интерьера, громкой живой музыки и приблатненной публики, подавали изумительного качества шашлык и чахохбили. Мы сидели в небольшом закутке, скрытые от посторонних глаз неприлично зеленого цвета занавесью. Иван Александрович Лобатый, крупный, бритый наголо мужик сорока с небольшим лет больше походил на солнцевского авторитета, чем на мента. Впрочем, в наше время, что менты, что бандюки, особой разницы не ощущается. С ним был его помощник, некий Миша, невзрачный и худой, как раз типичный служитель закона. Его лицо было, знаете, из тех, что даже родная жена не сможет описать, настолько оно незапоминающееся.

Иван Александрович поднял рюмку и, обведя сидящих за столом своими тяжелыми черными глазами, сказал:

– Ну, чего, мужики, сейчас выпьем немного и обсудим, в чем там у вас проблема. Поговорим про хуи да про пряники.

Он выпил и закусил, отправив в широкую щель рта сразу два хинкали. Все выпили следом. Настроение было настолько упадочным, что аппетит отсутствовал напрочь.

Я решил не тянуть и, не дожидаясь, пока Иван Александрович расправится с пельменями, сказал:

– Дело мы вам уже рассказывали. С юридической стороны все в норме, претензии Жени необоснованны.

– Главное не в этом, – перебил меня Казак, – главное, что Женя подделал документы и оказался владельцем самого большого пакета акций нашей конторы.

Казак пил давно. Быть может, с самого утра, а то и с вечера. Поэтому, когда он вдруг всхлипнул, я не удивился.

– Семь лет горбатились, во всем себе отказывали, – сказал он, – вот получили, блядь!

Иван Александрович усмехнулся.

– Чего уж теперь хуем по песку елозить? – спросил он. – Обычное дело: один вор у другого украл.

Краем глаза я увидел, как Коля встрепенулся. Как напряглись вены на его шее. Не хватает еще пьяной драки с налоговиками!

– Мы ни копейки не брали, – сказал я веско. Будто припечатал Ивана Александровича тяжелым каблуком по самоуверенной, топорной работы морде.

Налоговик нахмурился, но промолчал. Наполнил еще рюмку, слегка кивнул и, не дожидаясь остальных, снова выпил.

– Ну, а от нас чего вы хотите? – спросил он.

– Нам вас рекомендовали, Иван Александрович, – я специально подчеркнул особую значимость именно Лобатого, – как человека, способного помочь. Видите, мы с Женей работали вместе, дружили, отдыхать ездили. А он заранее знал, что нас опрокинет.

– Отдыхали вместе! – Мне показалось, что Казак вот-вот разрыдается. – В футбол играли!

– Значит, – Иван Александрович снова выпил, – украл у вас Женечка фирмешку. Жену отдай дяде, а сам иди к бляди, так сказать.

Могучая усатая официантка принесла поднос с ароматными дымящимися шашлыками.

Лобатый наметанным взглядом выбрал самое аппетитное мясо и ловко вытащил его с блюда. В его огромных лапах шампур показался маленьким, словно тоненький прутик.

– У меня отец с инфарктом слег, – сказал он неожиданно, – лекарства, которые уровень холестерина понижают, бешеные деньги стоят… Вот, если бы вы мне помогли, подкинули штуки три баксов… Я верну, конечно.

Мы с Казаком переглянулись. Особого выбора не было. Понятно, что таким образом Лобатый проверял серьезность наших намерений и платежеспособность.

Коля вытащил бумажник и зашелестел бумажками.

– У меня штука только, – сказал он.

Я сунул руку в карман и отсчитал из некогда плотной пачки недостающие две тысячи.

– Да ладно, – сказал налоговик, с хрустом разжевывая куски свинины, – решим мы вашу проблему. Спецназ подтянем. Давайте стрелу с вашим Женей забьем.

Встреча с Женей произошла спустя всего пару дней. Ранним утром мы, вместе с Иваном Александровичем, Михаилом и полковником войск особого назначения МВД Гороховым, приехали в бывший когда-то нашим офис. На всякий случай Горохов, нервный тип, с лицом серийного убийцы и редкими спутанными волосами, прихватил с собой четырех бойцов из своего отряда. Похожие друг на друга, словно братья, стопроцентно славянского вида богатыри остались ждать нас в «джипе» на улице.

– В моей барсетке – скрытая видеокамера, – сказал Горохов своим бойцам. Еще неделю назад он был в Чечне, руководил поимкой какого-то особо опасного полевого командира. Глядя в его бегающие, горящие темным огнем глаза, я подумал о том, что станет с нашим городом, когда, наконец, война закончится, последнему террористу пропоют отходную и все эти Гороховы окажутся здесь без привычного дела. Без свиста пуль, грохота взрывов и запаха крови.

– Сигнал будет поступать на монитор. Следите за обстановкой в оба. Чуть что – валите к нам.

Он хмуро осмотрел нас и обратился к Михаилу:

– Ты банку-то оставь, – имея в виду джин-тоник, которым тот опохмелялся.

– Зачем это? – проявил Михаил неожиданную твердость. – Не оставлю. С ней даже лучше.

На входе в офис дежурили менты. Они долго проверяли наши документы и переговаривались с кем-то по рации, прежде чем пустить нас. Наконец мы вошли, сотрудников нигде не было видно, только испуганная Даша нарочито делово шуршала бумагами. Неожиданно, из темного коридора, ведущего в кабинет совета правления, навстречу нам вышел Николай Зайцев. Он был все в том же сером костюме. Правда, на этот раз вместо галстука его могучую шею облегала черная шерстяная водолазка.