— Хорошо, я напишу заявление.

Не следует думать, что Марина согласилась с Захаром Матвеевичем просто так, она бы сопротивлялась до последнего, если бы обстоятельства не заставляли рассуждать трезво: она не отступилась от своего намерения отвоевать его, а, не поддавшись уговорам, у нее не осталось бы для этого никаких шансов. Женщины как шахматисты — жертвуют с целью победы, так что в его успехе в большей степени была не его, а ее заслуга.

После разговора Марина сходила домой, проплакалась и вернулась в контору лишь после обеда. С грустным выражением лица человека, навсегда покидающего родимый дом, прерывисто вздыхая, она несколько часов наводила порядок в документах: раскладывала по папкам в нужном порядке бумаги, дрожащей рукой делала записи в журналах. Затем перепечатала накопившиеся за время своей болезни отчеты, а вечером отдала Захару Матвеевичу ключ от сейфа, взяла свои вещи. И они трогательно распрощались.

х х х

На место Марины Захар Матвеевич сначала хотел посадить Настю, но подумал и решил, что с ее внешностью нельзя работать секретаршей. Высокие начальники немедленно пронюхают о красавице и зачастят с постоянными визитами под всякими предлогами, не дадут ему спокойно работать, да и ее замучают. Тогда он озадачился по поводу кандидатуры. Разрешить этот вопрос помогла Никитична. На следующий день с самого утра явилась она к нему и очень задушевно попросила пристроить на место Марины свою племянницу, которую привела с собой.

Имя и фамилия племянницы звучали не совсем обычно: Кристина Онастасенко. Вероятно, родители назвали ее так в честь одной из самых богатых женщин мира Кристины Онассис, дочери греческого миллиардера, потомка царя Креза — Аристотеля Онассиса и жены сотрудника КГБ Сергея Каузова. Возможно, и нет. Собственно, какая разница, не имя человека красит, а человек имя.

Захар Матвеевич хорошо знал всех односельчан, естественно, и ее тоже. Она после школы с полгода работала в виноградарской бригаде, потом училась на отделении «КиП и А» в СГПТУ-73. Красотой Кристина не отличалась, под стать своей тете была высокая и тощая, как гончая собака. Она имела короткую и неровную стрижку, удлиненное лицо, грузинский нос с горбинкой и непомерно большие уши. Вдобавок щеки ее и шею уродовали жирные коричневые прыщи и угри, от вида которых любому человеку становилось немного не по себе. С таким обликом она отнюдь не принадлежала к девушкам, способным пробудить сильную страсть в мужчине. Захар Матвеевич не в силах был смотреть на нее, его взор ушел куда-то далеко, ему даже захотелось совсем закрыть глаза.

Никитична заметила его замешательство, но не придала этому особого значения, всем своим видом изумительно красноречиво показывая, что она умеет держать язык за зубами. К ее чести следует признать, что она, когда заходила в кабинет Захара Матвеевича с письменной жалобой на Настю и застала его с Мариной, никому об этом не проболталась. И теперь на лице Никитичны сияла ласковая укоризна: мне все известно, сам видишь — теперь ничего уже не поделаешь, свою оплошность не исправишь. Мало того, в настойчивости, с которой заместитель главбуха просила за свою племянницу, отчетливо прослеживались призыв к нему отречься от подобных непристойных поступков, раскаяться в своем греховном падении и выражалось недвусмысленное предупреждение.

Как не отворачивался от племянницы Никитичны Захар Матвеевич, а не выдержал напряжения нервной системы. Подумал, подумал он и принял Кристину на работу; смирился с судьбой, которая связала его по рукам и ногам, вынудив каждый день иметь перед своими глазами существо, над которым так бессовестно поглумилась природа. «Все равно, — утешил он сам себя, — Марину уже никто не заменит».

*

Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/