— Остановить ее было невозможно, — ответил художник с таким неожиданным жаром, что я невольно повернула голову и уставилась на него.

— Так вы видели ее там?

— Да, — ответил он и зарделся.

Я подумала об этих двоих, встретившихся у могилы Джулиано, — двух людях, любивших одного и того же мужчину, — и невольно задалась вопросом, а знала ли мама о чувствах Леонардо и вообще, говорили ли они об этом. Я хотела спросить еще кое о чем, но Леонардо осторожно вернул кисточку в плошку с маслом и вышел из-за мольберта.

— Прошел почти час. Я не осмеливаюсь задерживать вас долее, — твердо заявил он. — Мадонна, мне придется на какое-то время вернуться в Милан. У меня есть обязательства перед моим покровителем, герцогом, а еще я должен выполнить заказ: написать «Тайную вечерю» для трапезной…

— Так вы уезжаете?

Я не сумела скрыть своего разочарования и поднялась. Сырой черный плащ Салаи соскользнул с моих плеч на стул.

— Разумеется, я вернусь, хотя пока точно не знаю когда. А Салаи остается здесь. Вы продолжите свое дело, как раньше, только теперь будете сообщать о содержании писем ему. А он потом все передаст мне.

— Но… что, если в город войдет Пьеро? Что мне тогда делать?

Леонардо на это лишь мягко улыбнулся.

— Если вернется Пьеро, вам тогда не о чем беспокоиться. Вы и ваше дитя будете в полной безопасности. А пока… Может статься, вы узнаете много того, что вам не понравится или даже возмутит вас. Поймите, что я о многом теперь умалчиваю, чтобы не подвергать лишней опасности вас… и тех, кто вам дорог.

— Если вам предстоит вернуться в Милан, — сказала я, — и, возможно, мы еще долго не увидимся… Я должна просить вас ответить на то письмо, которое так давно вам послала.

Он сразу понял, что я имею в виду, но не спешил с ответом.

— Убийца в Санта-Мария дель Фьоре, в день, когда погиб Джулиано, — подсказала я. — Тот, кто первым напал на него, а потом сумел убежать. Джулиано, мой муж, рассказал мне о нем. А еще он сказал, что вы говорили с Лоренцо об этом человеке. Что вы были в соборе, когда убили Джулиано-старшего.

— На нем была роба кающегося грешника, — отрывисто произнес Леонардо. — С капюшоном. Я не мог хорошо разглядеть его лицо.

— Но вы должны были хотя бы что-то заметить. Мой Джулиано рассказывал, что вы видели его. Что его дядя умер у вас на руках.

— Я… видел его лишь мельком. Все произошло более пятнадцати лет тому назад. Как я мог его запомнить?

— А я так не думаю. Вы отлично запомнили мое лицо, хотя видели его всего лишь раз, во дворце Медичи. И вы по памяти нарисовали прекрасный эскиз. Вы сами рассказывали мне, как запоминать лица: наверняка вы воспользовались тем же методом, чтобы не забыть лица убийцы. Вы повсюду носите с собой маленький альбомчик. Ни за что не поверю, что вы не сделали наброска его лица — по крайней мере, той части, которую успели разглядеть.

В коридоре послышались шаги, я обернулась и увидела, что в дверях стоит Салаи.

— Мадонне нельзя больше задерживаться. Тучи совсем почернели, скоро начнется ливень.

— Понятно, — сказал Леонардо и отпустил юношу кивком. Потом он взглянул на меня и набрал в легкие воздуха. — А теперь я должен с вами проститься.

Я отвечала, разозленная:

— Во время нашей первой встречи здесь вы сказали, что меня хочет видеть Пьеро. Мне очень сильно хотелось вам поверить, и я даже не заметила, что вы лжете. Но теперь я совершенно ясно вижу, что вы не говорите мне правды. На самом деле вы сделали тогда рисунок убийцы. И многие годы смотрите на него. Я имею право увидеть лицо человека, убившего моего отца. Почему вы не хотите показать мне его?

Лицо художника окаменело, он подождал, пока я договорю, и после долгой паузы спросил:

— А вы никогда не думали, мадонна, что вам лучше не знать некоторых вещей?

Я начала говорить, но сразу осеклась.

— Джулиано убили давно, — продолжил он. — Его брат Лоренцо умер. Всех Медичи изгнали из Флоренции. Убийца, если он до сих пор жив, наверняка долго не протянет. Какую пользу это нам принесет, если мы посвятим себя поискам одного человека? И что, по-вашему, мы должны делать, если все-таки найдем его?

И снова у меня не было ответа.

— Месть не служила ни одному благородному делу. Мы лишь разбередим старую рану, вызовем к жизни былую ненависть. Мы уже в ловушке обстоятельств, рожденных прошлыми ошибками. Остается только надеяться, что впредь не повторим их.

— И все же я имею право знать, — спокойно возразила я. — Я не хочу, чтобы мне лгали.

Он резко вскинул голову при этих словах.

— Я никогда не стану вам лгать. В этом можете быть уверены. Но если я сочту, что так будет лучше для вас, я все-таки скрою правду. Это мне будет нелегко. Не забывайте, вы мать наследника Медичи. Это огромная ноша. Вас с мальчиком нужно защищать. И я клянусь это сделать.