– Сейчас тяжелые времена, Блэйн. – Сматс говорил очень тихо. – Повсюду вокруг нас собираются грозовые тучи. Нам нужно объединить народ. Нужен сильный коалиционный кабинет, а не парламент, раздираемый борьбой партий. Наша экономика шатается на краю пропасти, золотодобывающая промышленность в опасности. При нынешней цене на золото многие старые шахты уже закрылись. За ними последуют другие, и когда это произойдет, придет конец той Южной Африке, какую мы знаем и любим. Вдобавок рухнули цены на другие основные предметы нашего экспорта: овечью шерсть и алмазы.

Блэйн с серьезным видом кивнул. Все это давно вызывало тревогу в обществе.

– Мне нет необходимости привлекать внимание к данным Комиссии по ценам и заработной плате, – продолжал Сматс. – Пятая часть белого населения ввиду засухи и примитивных методов хозяйствования дошло до состоянии крайней бедности, двадцать процентов сельскохозяйственных земель погибли из-за эрозии и неправильной обработки – погибли, вероятно, навсегда.

– Белые бедняки, – произнес Блэйн, – огромная масса бродяг и нищих, голодающих, безработных и необученных, без профессии, без надежды.

– Далее: наши черные, расколотые на двадцать племен, бегут из сельских районов в поисках лучшей жизни, die lekkerlewe, и увеличивают ряды безработных; вместо лучшей жизни они находят преступления, незаконный алкоголь и проституцию, распространяют недовольство, презрение к нашим законам и впервые подвергаются искушению политической властью.

– Эту проблему мы еще даже не начали исследовать или пытаться понять, – согласился Блэйн. – Помолимся, чтобы наши дети и внуки не проклинали нас за это пренебрежение.

– Поистине помолимся, – подхватил Сматс. – А между тем на мгновение бросим взгляд за наши границы: хаос поглотил весь мир. – Он ударял по земле тростью, подчеркивая каждую свою мысль. – В Америке рухнула система кредитов и торговля с Европой и остальным миром почти прекратилась. Армии бедных и обездоленных бесцельно бродят по континенту. – Он вонзил конец трости в дерн. – В Германии после развала экономики рушится Веймарская республика. Сто пятьдесят миллиардов веймарских марок за одну старую золотую марку – это уничтожило все сбережения в стране. И из пепла вырастает новая диктатура, основанная на крови и насилии. От нее исходит зловоние невероятного зла. – Он снова гневно ударил по земле. – В России обезумевшее чудовище уничтожает миллионы своих сограждан. Япония в когтях анархии. Военные подняли мятеж, уничтожили гражданское правительство, захватили Маньчжурию, сотнями тысяч убивая ее несчастных жителей, угрожая в ответ на протесты всего мира выйти из Лиги Наций. – Снова свистнула трость, опустившись на сочную траву кикуйю. – Массовое изъятие вкладов из «Банка Англии» привело к тому, что английское правительство вынуждено было отказаться от золотого стандарта. Из склепов истории снова вышло старинное проклятие антисемитизма и бродит по всему миру. – Сматс остановился и посмотрел прямо в лицо Блэйну. – Куда ни повернись, везде катастрофы и смертельная опасность. Я не стану пытаться извлечь из этого выгоду и тем самым разделить страдающий народ. Нет, Блэйн, коалиция и сотрудничество, а не конфликт.

– Как все могло так быстро прийти в упадок, оу баас? – тихо спросил Блэйн. – Кажется, только вчера мы процветали и были счастливы.

– В Южной Африке человек на рассвете может быть полон надежд, а в полдень охвачен отчаянием.

Сматс помолчал, потом снова сосредоточился.

– Вы мне нужны, Блэйн. Вам нужно время, чтобы подумать?

Блэйн покачал головой.

– Нет. Можете рассчитывать на меня, оу баас.

– Я так и знал.

Блэйн посмотрел Сматсу за спину, туда, где под дубами сидела Сантэн, и постарался скрыть свое возбуждение, подавить стоящее за ним чувство стыда; он стыдился того, что в отличие от старого праведника Сматса получит выгоду от агонии страны и цивилизованного мира, стыдился, что только сейчас, в обстановке отчаяния и трудностей, сможет осуществить свою заветную мечту – стать членом кабинета министров. Вдобавок он вернется в Кейп, вернется из пустыни в этот рай на земле, туда, где живет Сантэн Кортни.

Потом его взгляд упал на худую, бледную женщину в инвалидном кресле, чья красота блекла под напором боли и наркотиков, и стыд почти уравновесил его радость.

Но вот Сматс снова заговорил:

– Я еще четыре дня буду гостем, здесь, в Вельтевредене, Блэйн. Сэр Гарри уломал меня дать ему разрешение написать мою биографию, и я буду работать с ним над первым черновиком. В то же время я проведу серию тайных встреч с Барри Герцогом, чтобы согласовать все детали коалиции. Здесь идеальное место для наших переговоров, и я буду признателен, если вы тоже задержитесь. Почти несомненно вы мне понадобитесь.

– Конечно. – Блэйн с усилием отрешился от собственных переживаний. – Я останусь здесь столько, сколько буду нужен вам. Хотите, чтобы я подал прошение об отставке с поста администратора?

– Напишите письмо, – согласился Сматс. – Я объясню Герцогу причины, и вы сможете лично подать ему прошение.

Блэйн взглянул на часы, и старый генерал сразу сказал:

– Ах да, вам нужно готовиться к матчу. Эти развлечения в разгар таких страшных событий напоминают игру на скрипке во время пожара Рима[27], но надо соблюдать внешние приличия. Я даже согласился вручать призы. Сантэн Кортни умеет убеждать. Надеюсь, во время вручения призов мы встретимся – когда я вручу вам кубок.

Победа далась нелегко, но главная команда Кейпа, возглавляемая Блэйном Малкомсом, в финальном матче свела на нет все усилия главной команды Трансвааля и выиграла с перевесом в три гола. Сразу вслед за этим все участники турнира собрались у подножия трибуны, где на столе было выставлено множество серебряных кубков, но тут случилась необъяснимая пауза. Не хватало одной команды – чемпионов-юниоров.

– Где Шаса? – тихо, но яростно спросила Сантэн у Сирила Слейна, организатора турнира.

Он беспомощно развел руками.