Тёмно-зелёными, огромными крабами того сорта, который идёт напрямик на ледники королевского замка, серебристыми отборными тушками белорыбицы, отправляющейся на столы только самых богатых господ, да золотыми жирными карпами, которых с руками оторвут владельцы лучших харчевен.

Но отряд Стана ни крабов, ни рыб так и не увидел, под прикрытием мыса беглецов снял с лодки управляемый моряной тхипп, укутал паутиной и понёс в другую сторону, старательно огибая порт и стоящие в нём корабли.

Одно из этих судов, как раз медленно двигающееся к причалам, кособокое и щедро увешанное разогретыми пузырниками, Стан с Консом узнали сразу, хотя «Быстрая чайка» больше не соответствовала своему названию, теперь ей значительнее подошло бы имя кривоногая утка или косолапый пингвин.

Пассажиры, жалкой толпой ожидающие прибытия у бортов, были из числа тех, кто не захотел заплатить предприимчивым хозяевам парусников, за приличную цену снимавших желающих с судна-инвалида и доставляющих на берег.

– Лично мне никого не жаль, – вдруг резко сообщил Конс, и лучники покосились на него с изумлением, музыкант казался начинавшим безошибочно различать клонов спутникам более утончённым и деликатным.

– Знаешь, а я тоже как раз про это думал. И вспомнил, ни один не сказал ни слова против, когда капитан так подло с нами расправлялся. – Внимательно разглядывающий толпу пассажиров в поисках недавней подружки Стан решительно отвернулся от «Чайки». – Конечно, таким злопамятным быть нельзя, мама огорчится… но заставить себя их жалеть я почему-то не могу.

– Мать-моряна никогда не наказывает тех, кто просто ошибся или оступился, – внезапно вступила в разговор лежавшая впереди моряна, – а раз рассердилась даже она, значит, эти люди заслужили наказание. Но их жизням ничто не угрожает, до шторма они успеют сойти на берег и укрыться.

– А рыбаки? – забеспокоилась Тина.

– За ними мы присматриваем, – мягко улыбнулась ей моряна, – договор на спасение людей повелительница никогда не отменит.

– И это значит, – задумчиво пробормотал Стан, – что у неё далеко идущие планы… насчёт этих людей… и мне это почему-то нравится.

Тхипп высадил отряд примерно в десятке километров от столицы, точнее сказать никто не мог. Аборигены из числа простых жителей относились к измерению длины дорог довольно равнодушно, всегда называя очень приблизительные цифры, а уж длину побережья и подавно измеряли в периодах. Периодом назывался отрезок времени от рассвета и до того времени, как солнце встанет в зенит, второй тянулся до заката, а третий, самый длинный, включал всё тёмное время суток. Периоды делили на половины, четвертины и осьмушки, меньшие доли считались ненужными. В богатых домах были часы, где осьмушки делились на сороковинки, но пользовались ими крайне редко, в исключительных случаях.

Моряна, привёзшая беглецов, подала им их мешки, показала направление, сообщив о проводнике, который должен их встретить, весело помахала на прощанье и канула в море вместе с питомцем.

– Никто не знает, далеко нам топать? – глядя на вьющуюся между огромными обломками скал тропу, буркнул в никуда Конс и получил немедленный ответ Стана.

– Не очень. Но тропа каменистая и скользкая, советую смотреть под ноги.

– Откуда ты знаешь? – не выдержала Тина, точно уверенная в том, что ничего такого моряна не говорила.

– Когда нужно, я могу расшифровать ощущения всех животных, вплоть до самых маленьких, типа мышек, – нехотя признался клон. – И это чувство всё развивается. Хотя приятным его назвать трудно. А насчёт расстояния – сверху к нам бежит человек… он чем-то огорчён и немного заинтересован… по-моему, он довольно молод… сейчас увидим.

Невысокий парнишка, вылетевший им навстречу из-за огромного обломка камня, казался ничуть не старше клонов, но на его лице блуждало такое лихое и легкомысленное выражение, что Конс пренебрежительно фыркнул себе под нос – школота!

– Не скажи, – задумчиво пробормотал шедший первым Стан и движимый интуицией, достал из-за ворота цепочку с висевшим на ней колечком Витти.

– Скажи, любезный, – словно от усталости прикрыв глаза, спросил он проводника, – ты не видал тут харчевен с вот таким знаком?

– Я не молокосос, – едва бросив взгляд на кольцо, вдруг обиделся проводник, – чтобы держать меня за дурачка. Зачем нужно было ввязывать в это дело торгаша Битса? Можно было сразу обратиться к нам, мы правила знаем и долги помним! Я бы не придумывал небылицы на постоялом дворе, чтобы взять пангов, а сразу привёл хотомар!