А на седьмой день моей культурной жизни на Доре нас по возвращении из музея культуры и народных промыслов ожидало приглашение на завтрашний день во Дворец Совета, где должна была состояться встреча с делегацией Земли. И даже прилагалось «нарядное» одеяние для меня.

— Чёрный — традиционный цвет, — попытался утешить меня Инг, видя, как меня перекосило при виде наряда и, наверное, ощущая всю гамму моих эмоций. — А фасон выбрали, насколько я понимаю, самый модный в этом сезоне.

— Ладно. Разберёмся, — недовольно проворчала я.

— Мне кажется, тебе пойдёт, — вполне искренне предположил он. Даже не льстил; похоже, действительно так думал.

Утро началось отвратительно. С примерки. В этом наряде я выглядела как ворона, сунувшая голову в палитру очень жизнерадостного художника.

Спору нет, сам по себе наряд был довольно неплох. Длинная струящаяся юбка из великолепной ткани была щедро отделана чёрной же вышивкой с какими-то чёрными и блестящими камнями (причём как бы не бриллиантами). Сверху прилагался короткий чёрный топ уже знакомого фасона (бывшая Инга в таком же щеголяла), прикрытый кружевным чёрным же чехлом.

Ещё несколько секунд полюбовавшись на себя в зеркало, я решила: да, наряд неплох. Для похода на похороны. И поняла: хрена лысого я покажусь гостям с родной планеты в таком пафосно-траурном виде. Поэтому, свистнув под шумок на кухне плазменный резак, я с торжественным видом, вооружённая расчёской и средствами для укладки, гордо удалилась в ванную. Делать причёску.

Кажется, Инг подозревал неладное, но у него просто не было доказательств. А я специально подгадала время так, чтобы времени на покупку нового наряда не осталось в принципе.

Наверное, это было глупо и даже по-детски, но этот чёрный мешок меня всерьёз разозлил. Нет, я понимаю, у них традиции, и всё такое. Но мне как прикажете пережить светское мероприятие, когда я чувствую себя монахиней какого-то древнего закрытого ордена?! Нет уж, эпатаж — наше всё, пусть им будет стыдно. Хотя бы за меня, потому что мне-то стыдиться нечего.

В итоге изменения оказались минимальными. Я подрезала юбку до приемлемой длины (с моей точки зрения, чтобы в ногах не путалась) да украсила нижний топик, который сплошной, живописным декольте. Весьма приличным, кстати, без экстрима. Чехол вообще не стала трогать: не поднялась у меня рука на это изящество, не такой уж я варвар, и ничто прекрасное мне не чуждо. Нацепив и критически осмотрев результат, я пришла к выводу, что стала выглядеть гораздо лучше. Мрачновато, но симпатично и уже не похоронно.

Добавив к платью фирменный начёс, окончательно осталась довольна. Жалко только, накраситься нечем; я обычно к макияжу не прибегаю, и не озаботилась в единственный визит в магазин. Да и потом тоже не вспомнила. Хорошо хоть, брови и ресницы я вместе с волосами покрасила (нет, не в радугу, а просто в синий), чтобы черты лица на фоне яркой гривы никогда не терялись. Ну да ладно, лучшее — враг хорошего.

Дождавшись, когда предчувствующий опоздание Инг в третий раз постучится в ванную и уже раздражённо поинтересуется, жива ли я там и когда буду готова, я торжественно одёрнула юбку и рывком открыла дверь.

— Готова я, иду, не шуми.

— Варвара! — через несколько секунд, которые мужчина просто потрясённо разглядывал меня, сумел наконец выдохнуть он. — Что это?!

— Это называется «нормальный человеческий наряд для молодой девушки, идущей на торжественное мероприятие, не являющееся похоронами или поминками», — развёрнуто и не скрывая ехидства разъяснила я.

— Пойдём, — сквозь зубы процедил он. — Представляю, что скажет твой отец, если это увидит.

— Нет, не представляешь, — безмятежно ответила я. — Зато я точно знаю, о чём бы он подумал, если бы увидел меня в том похоронном мешке. Что таким образом вы пытаетесь скрыть следы побоев, кандалы, бомбу или ещё что-нибудь.

— То есть? — ошарашенно обернулся капитан на пороге, уже выходя из дома. — Ты хочешь сказать, вот это его не возмутит?

— Инг, мой папа меня всё-таки довольно давно знает, — я насмешливо хмыкнула. — Неужели ты думаешь, что он не в курсе моего стиля одежды? Я, на минуточку, вообще-то с родителями всю жизнь прожила, так что они у меня закалённые. Маму вот эта расцветка только шокировала, но и то она быстро привыкла. А у отца нервы вообще очень крепкие.

— Я бы свою дочь в таком виде из дома не выпустил, — обречённо вздохнул мужчина (к слову, тоже весь в чёрном; в том самом наряде, в котором он сопровождал меня с корабля), смиряясь с неизбежным.

— Вот и радуйся, что ты не мой папа, — весело продемонстрировав ему язык, я нырнула в нутро летательного аппарата, по дороге звучно шлёпнув не ожидавшего такой подставы капитана пониже спины. В транспорт он забрался только через десяток секунд, и на лице капитана в этот момент была какая-то безнадёжная обречённость.

А мне было недосуг толковать его эмоции. Я едва не подпрыгивала на месте от нетерпения. Папа! Я вот-вот его увижу, живого, настоящего, совсем рядом, родного! И, значит, совершенно точно, он очень скоро меня отсюда вытащит.