— Что, и секс тоже? — с наивным удивлением уточнила я.

— Да, — коротко процедил мужчина. Так, похоже, я его почти дожала!

— Вообще совсем? — продолжила настаивать я. Кстати, удивлялась совершенно искренне: это ж как надо не любить себя, чтобы так над собой издеваться? Или, вернее, как надо не любить потомков, чтобы оставить им такую философию?! — Сколько, когда, в каких позах, по каким дням недели? Сколько можно с женой, сколько — с любовницей?

— Наличие любовницы у женатого мужчины или любовника у замужней женщины — отсутствие Чести. Отношения вне брачного обряда — отсутствие Чести.

— Погоди, а незамужние как себя ведут?

— Незамужние девицы берегут себя до свадьбы. Вдовы или те, кто иным образом потерял мужей, пользуются услугами Дарящих. Услугами Дарящих пользуются и неженатые мужчины. До свадьбы — в обязательном порядке с шестнадцати лет, для приобретения опыта. Твоё любопытство удовлетворено? — раздражённо рявкнул он, искоса зыркнув на меня. — Мы можем закрыть тему? Мужчина и женщина не могут обсуждать такие темы. Обсуждать же их мужчине с юной девушкой — стыд для неё и бесчестье для него. Больше вопросов нет?!

Я открыла было рот, чтобы продолжить, потому что вопросов могла придумать ещё не меньше тысячи, но в раздражении закрыла его обратно, тряхнула головой и уставилась в окно.

Ну, зачем я его задираю? Глупый вопрос, потому что нравится! Признаться-то в этом гордость не позволяет. Зато вести себя по-детски — очень позволяет.

Вот почему они тут все такие чопорные, такие заторможенные? И почему меня угораздило попасть именно сюда, и связаться с, наверное, самым зацикленным на Чести дорийцем?!

В общем, домой мы прилетели в тяжёлом молчании. Не знаю, о чём думал Инг, — может, мысленно меня костерил, вслух-то воспитание не позволяло, — а я буквально кипела противоречивыми эмоциями. Мне было очень обидно, грустно, больно, я злилась на себя, на капитана и на всю эту их планету-дыру. А ещё очень-очень хотела домой. Причём лучше всего в прошлое, чтобы я это зеленоглазое недоразумение вообще не встретила! А пошла бы, честно созналась родителям в своих планах на будущее, немного поспорила с мамой, пришла бы к выводу, что папа действительно всё знал и улетела куда-нибудь к чёрту на рога.

Проще говоря, было мне крайне погано. Не хотелось ни есть, ни играть, ни решать задачки, даже убить никого не тянуло. А особенно мне не хотелось видеть основной внешний раздражитель, поэтому я сразу гордо удалилась в спальню. Даже ванную проигнорировала, наплевав на начёс. Завтра разберу, ничего с ним не случится за это время. Единственное, что я вспомнила сделать полезного — оставшись в одиночестве, осторожно ощупала собственную шею. Там обнаружился только едва заметный небольшой бугорок, похожий на назревающий прыщик, заподозрить в котором сложный прибор, не зная точно о его существовании, было невозможно.

Утро, особенно на фоне вечера, оказалось удивительно приятным. Наверное, мне снилось что-то хорошее, потому что проснулась я в совершенно замечательном расположении духа. А, может, просто потому, что долго вдохновенно страдать я не умею. Или просто вчерашнее раздражение было реакцией на короткую встречу с отцом: я о нём очень скучала, хотя прошёл всего месяц.

Инг нашёлся на кухне, и был он снова сосредоточенно-задумчив, но уже не хмур.

— Доброе утро, — проявила я вежливость. — Ты, это… извини за вчерашнее, ладно? — нашла нужным покаяться я. — Не знаю, что на меня нашло. Перенервничала просто после встречи со своими. Ты не сердишься? — с надеждой уточнила я.

— Нет, — ответил он, качнув головой. — Сегодня оденься во что-нибудь удобное, мы пойдём гулять. Ты любишь горы? Они невысокие, ничего страшного там нет, просто очень живописные виды.

— Горы я люблю, — честно согласилась я.

Перелёт оказался долгим. На другом конце шарика находились эти горы что ли?

Попытавшись вспомнить, а как вообще выглядит поверхность Доры, я наткнулась на большое белое пятно. То есть, про быт и нравы дорийцев мне хорошо запомнилась вся информация, которую нам давали, а вот вспомнить, что там было (и было ли хоть что-нибудь) на тему землеописания, я не могла. Пару секунд недоверчиво потыкав собственную память, напрочь отказывавшую выдавать хоть какую-то информацию помимо «атмосфера пригодна для дыхания, вода имеется в достаточном количестве», я решила по возвращении домой непременно уточнить этот вопрос. Вернее, поначалу я хотела обратиться с ним к аборигену, но тот так сосредоточенно молчал, что я не стала его отвлекать пустопорожней болтовнёй. Мало ли, может, человек о чём-то важном думает! Или общается с кем-то.

Шастая по просторам галанета вечерами, выяснила, что местным в обязательном порядке прививается в мозги чип связи. Моя наследственная подозрительность тут же сделала стойку на этот факт. Как же так, это ведь тотальный контроль!

Хотя производители утверждали, что никакой информации в чипе не хранится, и воспринимать он может только оформленные сосредоточенные мысли, и вообще совершенно безопасен. Но мы-то знаем: если электроника есть, в ней можно неплохо покопаться.

Как минимум, заставить человека свихнуться посредством этого чипа довольно просто. Мало кто выдержит круглосуточные голоса в голове.