– Дон, - мягко говорит продавец: - это Рут, и мы прилагаем все усилия, чтобы сегодня она уехала на новенькой «Королле».

Рут нервно переводит взгляд от Дона на меня, затем снова на Дона.
– Я только..., - бормочет она.

– Рут, Рут, - успокаивает Дон.
– Давайте присядем на минутку и поговорим о том, что мы можем сделать для Вас. Хорошо?

– Верно, - поддакивает ему продавец, деликатно подталкивая ее вперед.

– Мы просто поговорим.

– Хорошо, - неуверенно отвечает Рут и входит в офис Дона. Проходя мимо, она бросает взгляд на меня, словно я являюсь частью происходящего, но я прилагаю все усилия, чтобы не побудить ее бежать отсюда быстро и без оглядки.

– Реми, - заметив мои чувства, шепчет Дон: - Увидимся позже, ладно?

– Ладно, - говорю я, затем наблюдаю, как Рут заходит в офис.

Продавец усаживает ее в неудобное кресло лицом к окну. В это время азиатская пара забирается в свой новый грузовик. Они улыбаются, пока регулируют сиденья, восхищаются интерьером: женщина опустила вниз козырек и изучает свое отражение в зеркале. Они глубоко дышат, чтобы прочувствовать запах новой машины, и муж вставляет ключ в зажигание. Затем они уезжают, помахав на прощание продавцу.

Еще и закат.

– Итак, Рут, - Дон садится в свое кресло. Дверь за ними закрывается, и я едва могу видеть его лицо.
– Что я могу сделать, чтобы ты стала счастливой?

Я уже наполовину пересекла выставочный зал, когда вспомнила, что мать очень-очень просила напомнить Дону о коктейлях сегодня вечером. Её новый редактор вечером будет в городе, якобы ему как раз по пути, он едет из Атланты, и хочет заскочить и пообщаться. Однако, на самом деле мама задолжала издателю роман, и все уже начали нервничать по этому поводу.

Я разворачиваюсь и возвращаюсь по коридору к офису Дона. Дверь все еще закрыта, но я могу различить перешептывающиеся за ней голоса.

Часы на противоположной стене похожи на школьные, с большими черными цифрами и подрагивающей секундной стрелкой.

Уже час пятнадцать. Прошел день после моего выпуска из средней школы и вот я здесь, не валяюсь на пляже и не отсыпаюсь с похмелья как все остальные. Я выполняю свадебные поручения, словно мне за это заплатят, в то время как моя мать лежит на своем ортопедическом матрасе [2] , шторы плотно задернуты, и спит. Она уверяет, что сон очень важен для ее творческого процесса.

И этого вполне достаточно, чтобы прочувствовать. То тихое, бурлящее пламя в моем желудке, которое всегда появляется, как только чаша весов перевешивает в ее пользу. Это либо чувство обиды, либо старая язва давала о себе знать, или же все это вместе. Музыка над моей головой становится громче, словно кто-то регулирует звук, и теперь меня оглушает песня в исполнении Барбры Стрейзанд. Я закидываю ногу на ногу, закрываю глаза и впиваюсь пальцами в ручки кресла. Еще несколько недель такого кошмара, говорю себе я, и точно с ума сойду.

После этого кто-то громко плюхается в кресло слева от меня, и из-за этого я стукаюсь боком об стену; от такой встряски я ударяю локоть об лепнину, прямо по косточке, и чувствую покалывание прямо до кончиков пальцев.

– Какого черта, - говорю я, отталкивая стену и готовясь снести голову идиоту-продавцу, решившему поудобнее устроиться рядом со мной. Мой локоть все еще ноет, и я чувствую, как моя шея начинает пылать: плохой знак. Я очень хорошо знаю свой характер.

Я поворачиваю голову и вижу, что это вовсе не продавец. Это парень с темными вьющимися волосами, примерно моего возраста, одетый в ярко-оранжевую футболку. И почему-то он улыбается.

– Эй там, - бодро говорит он: - Как делишки?

– Проблемы?
– я огрызаюсь, потирая локоть.

– Проблемы?

– Ты только что швырнул меня в стену, придурок.

Он моргает.

– Боже, - в конце концов, произносит он: - Ну и выражения.

Я просто смотрю на него. «Неподходящее время, приятель», - думаю я. Ты подвернулся мне в неподходящее время.

– Дело в том, - он говорит так, словно мы обсуждаем погоду или мировую политику: - что я увидел тебя в демонстрационном зале. Я стоял за дисплеем с шинами.

Я уверена, что сердито уставилась на него. Но он продолжает болтать.

– Я вдруг подумал, что у нас есть что-то общее. Особая связь, можно так сказать. И я почувствовал, что что-то особенное произойдет. С нами обоими. И дело в том, что нам предназначено быть вместе.

– До тебя все это дошло, - уточняю я: - возле дисплея с шинами?

– Разве ты не чувствуешь это?
– спрашивает он.

– Нет. Но я почувствовала, как ты швырнул меня в стенку, - невозмутимо отвечаю я.