Однако Соломона поразило еще одно: Кайлин ненавидел его, но забыл о своей ненависти, чтобы заставить Дженну уехать из лагеря. По-видимому, Ченс беспокоился о ее безопасности — это заинтересовало Соломона. Будь Ченс равнодушен к Дженне, его не заботила бы ее судьба. Он просто предоставил бы Дженну самой себе и не обращал внимания на Патерсона. Нет, похоже, Кайлин сам был увлечен Дженной.

Одно Соломон знал наверняка: если Кайлин неравнодушен к Дженне, то причина тому — вовсе не состояние семейства Ли. Нет, меньше всего ему хотелось завладеть этим состоянием — победа была бы слишком горькой. Но ненависть Ченса была опасна, жажда мести достаточно сильна, чтобы заставить его прикончить Соломона и навредить Дженне, если удастся.

Иногда полезно бывало рискнуть, если предприятие обещало большую прибыль. Прежде всего, он отказался облегчить жизнь Кайлина. Человек обязан сам справляться со своими проблемами, а одной проблемы Кайлин явно пытался избежать — это была единственная слабость, замеченная в нем Соломоном.

— Составление нового завещания может помочь убрать с дороги Генри, Кайлин, но как я узнаю, не ищешь ли ты в этом выгоды для себя?

Внимательные глаза Соломона уловили, как Ченс передернулся всем телом — такая нервная дрожь бывала у людей, когда его слова попадали почти в точку.

— Меньше всего мне нужны твои проклятые деньги. Я уверен, что не стану жениться на твоем состоянии.

— Не спорю. Но ты можешь жениться ради него. И ты не только не хочешь, чтобы люди считали тебя охотником за деньгами, но и не желаешь иметь со мной ничего общего. Предложенный тобой план неплохо защитит тебя — я и не знал, что ты так умен.

Ченс усмехнулся.

— Меня не интересует ваша внучка.

— Неужели? Но ты ведь, кажется, заботился о ее безопасности. Откуда мне знать, может, ты хочешь выслать Дженну из лагеря потому, что тебя слишком тянет к ней и ты боишься поддаться искушению? Нет, я еще не совсем выжил из ума, Кайлин. Если бы не я, ты увлекся бы ею, как и большинство мужчин. Дженна не только красива. Она не так глупа, как многие женщины. Кое-кому из мужчин нравятся пустоголовые глупышки — это им ничем не угрожает, но некоторые предпочитают видеть в женщине ум и сообразительность. Думаю, в этом мы с тобой похожи, Кайлин. Ты не из тех мужчин, которые способны терпеть безмозглую женщину рядом с собой дольше, чем одну ночь.

Ченс плотно сжал губы, но Соломон увидел, как изменилось его лицо, глаза потемнели и прищурились.

Ченс поднялся.

— Мне казалось, в твоем возрасте люди становятся мудрее, Соломон. Дженна твоя внучка. Если тебе нет дела до ее безопасности, я тоже не стану думать об этом. Только помни, что в лагере ей будет труднее устоять против ласковых речей Патерсона.

Кайлин направился к двери.

— Я всегда был верен своему слову, Кайлин, — в этом можешь не сомневаться. И я надеюсь, ты будешь верен своему.

Ченс обернулся.

— О чем это ты?

— Ты заключил сделку с Дженной, обещая взять ее с собой в лагерь и научить делу. Я был рад этому. Дженне необходимо многое знать, иначе ее легко обведут вокруг пальца. И только ей самой решать, когда покончить с этим и вернуться в город. Сочувствую тебе, но я не стану звать ее сюда. Благодарю за предупреждение о Патерсоне. И о тебе самом.

Ченс взглянул на Соломона с вызовом, которого он не мог не заметить. Если бы не вина Ли в смерти отца, Ченсу нравился бы этот человек. Ченс постоянно помнил о его грязных делах и погубленных им людях, но Соломон заставлял людей повиноваться ему. Его не заботило, что думают о нем другие, а если и заботило, то Соломон не подавал виду. Он мог бы возглавить правительство, но предпочитал править народом и строить его будущее, оставаясь на своем месте.

— Помни одно, — добавил Соломон прежде, чем Ченс открыл дверь. — Дженна не отвечает за мои дела, так что не пытайся обвинить ее. И не заставляй ее платить за собственные страдания.

Почти так же говорила Ченсу Дженна. На пороге Ченс помедлил и взглянул на старика через плечо. Голубые глаза Соломона, такие же, как у Дженны, горели вызовом. Значит, Соломон понял, что между Ченсом и Дженной что-то происходит, но был достаточно умен, чтобы не сказать об этом вслух.

— Я выполню свою работу, потому что мне нужна эта дорога, — ответил Ченс. — Я покажу Дженне все, что ей понадобится видеть и знать. Но заставлять ее страдать? Боюсь, если она страдает, то в этом ты можешь обвинять только себя.

Соломон не ответил. Оба мужчины были слишком упрямы, чтобы признать свои слабости и ошибки. Ченс покинул комнату человека, который преследовал его всю жизнь. Но Соломон Ли и не надеялся на победу.

Делани легко подхватил Лили с поваленного дерева и закружил ее, прежде чем поставить на ноги. Она сжала его широкие плечи и рассмеялась — этот звук в тихом лесу был таким же приятным, как мелодичное пение птиц. Несмотря на возраст, Делани волновался как мальчишка на первом свидании.

Он подхватил корзину одной рукой и другой притянул к себе Лили.

— Идем, дорогая. Сейчас я покажу тебе, какое место нашел.

Делани изо всех сил пытался держаться спокойно. Он не хотел выдать свою тайну — мучительный страх. От Соломона Лили вернулась задумчивой и печальной, и в таком настроении пребывала несколько дней. Все это время у Делани ныло сердце, он думал, что не перенесет этого. Он так боялся потерять ее, отдать Соломону Ли. Теперь он был уверен, что этого не случится.