— Думай как хочешь, Ченс Кайлин! Ты не имеешь никакого права вмешиваться в мою жизнь. Ты ясно дал мне понять, что твоя ненависть перевешивает всю любовь ко мне.

С тех пор прошла неделя, и все это время они не перемолвились ни словом. Они работали как ни в чем не бывало, словно забыли, что когда-то проводили ночи в объятиях.

Все вокруг Дженны запели, но она слышала только голос Ченса: «Пройдя через долину смерти, я перестану ведать страх».

Когда псалом был закончен, все пробормотали «аминь» и отошли, перешептываясь между собой.

Дженна направилась туда, где оставила своего Десперадо, но почувствовала, как кто-то взял ее за локоть. Рядом с ней шел Ченс. Не желая скандалить на глазах у всех, Дженна приняла его помощь, и Ченс подсадил ее в седло. Казалось, он хотел что-то сказать, но люди были слишком близко, а вскоре к Дженне приблизились Соломон и Генри. Соломон забрался в повозку, а Генри прислонился к ее колесу.

— Ну, Кайлин, — произнес он, — где же ты будешь искать замену китайцу? В этой бригаде у нас нет взрывников, которые умели бы закладывать динамит, не подрываясь при этом сами. А брать взрывников из других бригад не стоит.

Ченса встревожила гибель Шаня и затруднение, которое вызывала эта гибель, но ему было трудно отвлечься от мыслей о Дженне. А Патерсон обращался с ним так, словно в случившемся был повинен только Ченс.

— Мы попробуем кого-нибудь найти, — ответил он. — Даже если это займет несколько дней.

— Это наш последний туннель, — продолжал Патерсон, — а укладчики работают быстро. Вскоре они придут сюда. Но на поиски опытного взрывника понадобится немало времени.

— У нас нет выбора.

— Ты же работал на руднике, — с вызовом заметил Генри. — Почему бы тебе самому не поработать в туннеле?

— Потому, что я не взрывник, Патерсон. Я только помогал моему напарнику бурить отверстия и закладывать динамит, но делал это под его надзором.

— Этот напарник — твой друг-ирландец, вместе с которым вы вытащили меня из реки? — спросил Соломон и после утвердительного кивка Ченса добавил: — Разве он не согласится поработать здесь?

— Не знаю, сможет ли он оставить рудник.

Соломон подобрал поводья.

— Предложи ему хорошую плату, Ченс, и что-нибудь вроде премии. — Он слегка стегнул лошадь вожжами и направился к главному лагерю.

Дженне пришлось пришпорить Десперадо, чтобы догнать дедушку. Ченс был бы рад, если бы Дженна отправилась с ним в Байярд — может, они сумели бы выяснить недоразумение по дороге, а Дженна заодно познакомилась бы с его матерью. Ченсу давно этого хотелось.

Он проводил глазами удаляющуюся фигуру Дженны и повернулся к ждущим рабочим, читая на их лицах надежду. Им хотелось быстрее покончить с опасным туннелем — так же, как и ему.

— Продолжайте расчищать завал, ребята. Я привезу Делани.

Дневная жара спала, едва вечерние тени легли над Байярдом. Отблески заката представляли собой мещанину золотистых, аметистовых и оранжевых тонов, они веером распускались над вершинами гор и отбрасывали свет на облака, плывущие в небе, подобно полосам радуги.

Ченс спешился перед пансионом матери. Не услышав из столовой звона посуды и голосов, он понял, что на ужин не успел.

Привязав жеребца к коновязи, он вошел в дом. И в гостиной, и в кухне было пусто. Вероятно, жильцы пансиона уже разбрелись по салунам и борделям. Ченс решил поискать мать в саду.

Она действительно пропалывала там клумбы и обернулась, услышав стук каблуков Ченса по садовой дорожке.

— Ченс! — На ее лице вспыхнула улыбка. — А я уже думала, что ты заедешь домой только после того, как достроишь дорогу!

Они обнялись, и Ченс поцеловал мать в щеку.

— Прости, мама. Сейчас нам приходится тяжело, так что мне некогда даже как следует напиться или пофлиртовать с какой-нибудь красоткой.

Лили рассмеялась и вновь наклонилась рядом с клумбой.

— Что касается выпивки, то ты до нее не охотник, верно? А с девушками, должно быть, ты не ограничиваешься флиртом.

Если бы много лет назад его мать не связалась с Соломоном, сейчас он мог бы жениться на Дженне. Но Ченс считал, что он не вправе судить мать. Бог свидетель, теперь он знал, что такое страсть. Как знать, может, его страсть чем-нибудь повредит его будущему ребенку?

— Тебе лучше знать, мама, — усмехнулся он. — Ты флиртуешь с каждым рудокопом в городе, не оставляя им никаких надежд.

— Нет, что ты! — со смехом возразила Лили.

— Да, и можешь прибрать к рукам любого, стоит тебе только захотеть. Папа наверняка не надеялся, что ты надолго останешься вдовой!