Э-э, я подумал, что ты уже поела.

Она выглядела обиженной.

– Нет, Я хотела поесть с тобой. Мы всегда ужинаем вместе.

Черт. Это будет не легко.

Я увидел движение со стороны гостиной и посмотрев в ту сторону увидел, что Риз стоит там, в коротких спортивных штанишках и футболке, которая идеально облегало ее тело. Я хотел побыть с ней наедине, но здесь была Аида, и я не мог ранить ее чувства.

Я улыбнулся Риз.

– Идем, поешь. Я почти приготовил твою тарелку.
– Она нервно посмотрела на Аиду и вернула свой взгляд ко мне.

– Она что не может сама себе приготовить тарелку?
– спросила Аида ехидным тоном, который мне не понравился.

– Конечно, может. Но ей не нужно этим заниматься. Я же здесь.

Похоже, мой ответ взбесил Аиду, но она больше ничего не сказала. В чем была ее проблема? Не удивительно, что Риз выглядела нервной. Аида не была, как обычно мягкой и пушистой. Риз видела ее плохую сторону.

– Я не против. Я могу сама сделать это, - сказала Риз, направляясь ко мне. Она казалось, стремилась угодить. Это была Риз которую я встретил. Та, которая была не уверена в себе и очень стеснительна. Аида не станет способствовать тому, чтобы вернуть ее к этому — я не позволю.

– Я займусь этим детка, - заверил я ее.

Она прошла к шкафчикам.

– Тогда я разолью нам напитки, Аида ты что предпочитаешь?
– спросила она.

Я посмотрел на Аиду, которая выглядела еще более раздраженной, до того, как заметила, что я смотрю на нее. Тогда она улыбнулась.

– Мне бы хотелось сладкого чая, пожалуйста, - ответила она. Ее улыбка не затронула ее глаз. Я собирался поговорить с Аидой. С ней, что-то было не так.

– Мама прислала и чай, - сказал я Риз, передавая галлон чая через столешницу.
– Я тоже буду немного чая.

Риз улыбнулась мне, облегчено вздохнула и начала разливать чай в три стакана.

– Я люблю сладкий чай твоей мамы, - сказала она.

А мама любила Риз. Я удивился, что она сама не принесла еду, а отправила вместо себя Аиду.

Я передал тарелку Аиде, перед тем как взять тарелку Риз и пройти к столу, чтобы наполнить ее. Риз расставляла стаканы с чаем на столе. Я притянул ее и поцеловал.

– Кушай больше. Тебе понадобится твоя энергия.
– Прошептал я ей на ушко, затем вернулся, чтобы наполнить свою тарелку.

Аида нахмурилась, посмотрела на меня.

– Тебе обязательно делать это, когда я здесь.

– Мой дом Аида. Здесь я могу делать все что захочу. Если тебе не нравится, ты можешь поесть у мамы, - мне надоело ее язвительное поведение. Она никогда не была такой. Я не мог понять, что на нее нашло.

– Это было грубо, - сказала она, обиженно.

– Когда мне захочется поцеловать Риз, я сделаю это. Смирись с этим.

Я не стал ждать, чтобы она сказала что-то еще, я взял несколько кусочков жареной курицы и печенье, перед тем как вернуться к столу.

Риз сидела, смотрела на свою тарелку, сложив руки на коленях, выглядя немного потерянной.
– Ты не ешь, - сказал я.

Она подняла глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Я ждала, пока вы оба присоединитесь ко мне.

Аида села напротив меня.

– Так мы все еще едем завтра на аукцион скота? Я целую неделю с нетерпением ждала его.

Я продолжал смотреть на Риз.

– Сомневаюсь. Я не жду от Риз, что она захочет так рано встать.

– Риз не обязательно ехать, - ответила Аида.

Она начинала раздражать меня по настоящему.

– Она только приехала домой. Без нее я никуда не поеду.

Я почувствовал, как мягкая ручка Риз коснулась моей руки.

– Если тебе необходимо поехать на аукцион скота, я могу встать пораньше. Не позволяй мне становиться причиной, по которой ты не делаешь то, что тебе необходимо сделать.

Она очень старалась исправить сложившееся положение. Я не хотел, чтобы она думала, что должна это делать. Это был ее дом. Она принадлежала этому месту.

– Моя нужда, чтобы только мне ты принадлежала, вот что удерживает меня от всех дел. Я не собираюсь завтра заниматься каким-либо дерьмом. Я хочу побыть с тобой наедине, в этом доме.

Риз покраснела и, улыбка появилась на ее губах, перед тем как она опустила взгляд на тарелку перед собой.

– Означает ли это, что ты не пойдешь завтра вечером на барбекю к Стоутам? Они будут ждать тебя.

Стоуты владели одним из двух самых больших ранчо в радиусе пятнадцати миль, вторым ранчо владела моя семья. Я вырос с их сыном Хокинсоном. Мы не были близкими друзьями, но мы оба знали, что однажды займем места своих отцов.