– Ничего страшного, – успокоил нанятый Марией Александровной будущий смотритель виллы, – пока вы съездите в Париж, чтобы собраться к переезду, мы здесь все приведем в порядок. И дом подготовим, и усадьбу. Скосим все сорго, а потом выкорчуем корни.

– Но что-то все равно останется и опять пойдет в рост, – возразила Мария Александровна.

– А чтобы не пошло, мы люцерну посеем.

– Ну и что?

– Люцерна угнетает сорго. Там, где много люцерны, сорго не живет.

– Маленькая люцерна угнетает сорго?

– Да, – улыбнулся смотритель, – вернетесь – не узнаете свою усадьбу.

По дороге в Париж Мария думала о двухметровом сорго с его прямостоящими мощными стеблями, и о нежной маленькой люцерне, и о том, как мало она знает.

Прежде чем переехать к морю, Мария Александровна призвала к себе бывшего секретаря и управляющего ее делами мсье Мишеля, который когда-то так неудачно посватался к тете Нюсе, что решил отойти от дел. Мсье Мишель долго не соглашался вернуться к хорошо известной ему работе, но Мария Александровна все-таки уговорила его.

– Я вам доверяю, – сказала она мсье Мишелю, – я должна жить у моря, в этом мое спасенье. Никому, кроме вас, я не могу со спокойной душой доверить мои дела, к тому же вы знаете их как свои пять пальцев. Я готова увеличить вашу зарплату в два раза.

Мсье Мишель не спешил с ответом.

– В три, – наконец нарушила паузу Мария Александровна, неожиданно припоминая свою, казалось, навсегда забытую беседу с главным инженером-сербом, когда она увольнялась с завода «Рено» во имя работы в русском доме моды ТАО (Трубецкая, Анненкова, Оболенская). Серб тогда тоже предложил увеличить ее зарплату втрое.

– Зарплату увеличивать не надо, она и так высокая, – глядя в пол, проговорил мсье.

– Как поживает ваш кот Паскаль?

– Никак, мадам, – поднял глаза мсье Мишель, – его больше нет.

– Мсье Мишель, я вас очень прошу…

– Отчетность поквартальная?

– Как вам будет угодно, мсье Мишель.

– Консультироваться по телефону?

– Пожалуй. Но иногда будете приезжать к нам на море.

– Но ведь вы озвереете там от скуки, мадам Мари?!

– Но вы же не озверели.

– Как вам сказать… – в светло-серых глазах мсье скользнула такая затравленность, что Мария Александровна почувствовала себя его родственницей.

– Я вижу, мы в похожем состоянии, давайте помогать друг другу, – очень просто и очень мягко сказала Мария Александровна.

– Попробуем. Я постараюсь встряхнуться, мадам Мари.

– Да, и обязательно купите за счет фирмы роскошный представительский автомобиль. Купите такой, чтобы он был одним из лучших в Париже.

– Слишком большая трата, мадам. К тому же я не вожу авто.

– Ничего. Возьмете водителя. А роскошный автомобиль – это не трата, а вложение капитала. С дорогим автомобилем многие дела нам обойдутся дешевле.

– Вы психолог, мадам, – улыбнулся явно оживший мсье Мишель.

– Да, психолог, только на очень поверхностном уровне, – иронично и легко, почти как в прежние времена, усмехнулась Мария Александровна. Она была рада, что мсье Мишель согласился вернуться на работу, она в него верила. А к тому, чтобы бросить все и раздать свое имущество, как это сделал Блаженный Августин и делали многие другие люди до и после него, она еще не была готова.

А что касается младшей сестры Александры, то ее судьба в эти годы сложилась следующим образом. Она родила дочь Екатерину, и их совместная жизнь с Иваном, казалось, вошла в надежное русло. Сначала из маленькой комнаты в коммунальной квартире в центре Москвы они переехали хотя и в коммуналку, но в две просторные смежные комнаты, а в прошлом, 1956 году получили эту роскошную четырехкомнатную квартиру общей площадью 134 квадратных метра, с двумя балконами – на улицу и во двор, в так называемом генеральском доме, совсем недалеко от центра города. Четвертой они прописали к себе Анну Карповну, а «дворницкую» к тому времени сломали, чтобы расширить кочегарку.

За все эти годы Александра ни разу не пересеклась с Адамом. Правда, Ксения к каждому празднику присылала ей письма, передавала приветы от Адама и от их младшей дочери Глаши, названной так в честь незабвенной Глафиры Петровны Серебряной, которая в свое время скрепила круглой печатью и личной подписью Государственные акты о браке Александры Галушко и Адама Домбровского, а затем Ксении Половинкиной и Алексея Серебряного, принявшего в браке фамилию Половинкин.

Адам и Ксения застряли на юге основательно. Куда им было податься с больной матерью Адама? А тут, вскорости, и Глаша родилась. Два раза в год Ксения ездила в поселок проведывать своих деток, а Адаму туда путь был заказан.