— По чьим отзывам, интересно? Пирлана? — усмехнулся Иллюзионист.

— Аббас Зунул-ай-Миц, например, утверждал, что ты жестокий мстительный человек, не терпящий чужой воли и не прощающий отказа.

— О, да! — вновь рассмеялся Иллюзионист. — Вот это в точку. Управлять мной не получалось даже у папаши, чтобы ему в мешке икалось; память у меня очень хорошая, и ошибок я не прощаю. А ты, конечно, отличный источник выбрал. Кроме старого маразматика никого больше не нашёл?

— Он производит впечатление разумного и вполне здорового человека.

— Он это умеет, да, — ухмыльнулся Идар-ай-Аль. — Впрочем, здесь меня легко можно проверить: покажи Аббаса какому-нибудь Целителю, который в мозгах понимает. Он действительно болен.

— Хорошо, а про… сладкого мальчика что ты можешь сказать? Помимо привязанности к Юнусу.

— Да толком ничего, — пожал плечами Маариф. — Я с ним не общался никогда. Тихий, незаметный, вроде как неплохой учитель, и дело это любит. Никаких гадостей про него сказать не могу, если ты об этом. Разве что именно это и настораживает, — хмыкнул он. — Слишком он положительный. Никаких вредных привычек, никаких скандалов. Я таким людям обычно не доверяю. Хотя… я вообще никому не доверяю, — он насмешливо махнул рукой.

— Ладно, думаю, пока на этом всё. Где тебя можно найти в случае необходимости? Здесь?

— Ну да, я провожу тут большую часть жизни, — пожал плечами Идар-ай-Аль, поднимаясь на ноги.

— Маариф, — окликнул я Иллюзиониста, когда тот отошёл на несколько шагов. — А почему «райская птичка»?

— Что… а! Да это старая пошлая несмешная шутка, что когда женщина в раю, она поёт как птичка. У моей Итаф просто есть такая милая привычка, — рассмеялся он. — А что?

— Любопытство, — пожал плечами я.

— Тогда личный вопрос за личный вопрос. Можно мне будет познакомиться с этой девочкой, дочкой Базилы?

— Зачем? — уточнил я.

— Мне… стыдно, что я так и не вспомнил о Базиле. И крайне любопытно, что у них с Рошаном получилось. Да и не оставляет меня сейчас мысль, что если бы я был умнее или более везучим, эта девочка могла бы быть моей дочерью. К тому же, может быть, я мог бы ей помочь? Если она вляпалась в историю с Дайроном Тай-ай-Арселем, ей может пригодиться любая помощь. Я бы не спрашивал и так полез, но, боюсь, тогда ты меня точно посадишь под замок, — хмыкнул Иллюзионист.

— Пока не стоит, — после короткой паузы качнул я головой. — Потом. Если окажется, что ты действительно невиновен.

Иллюзионист весело покачал головой и ушёл, а я остался в раздумьях сидеть на скамейке.

Разговор с Маарифом меня, мягко говоря, озадачил, потому что переворачивал всё с ног на голову. Если до сих пор Идар-ай-Аль был главным подозреваемым, то сейчас я в этом уже сомневался. Сейчас я ещё больше сомневался в Пире. И попробуй пойми, не то я попал под обаяние и повёлся на игру Идар-ай-Аля, не то пытаюсь выгородить старого друга. И как их можно проверить, если выходит слово против слова? Допрашивать остальных Владык? Вряд ли я услышу что-то новое.

Правда что ли прибегнуть к помощи Его Величества? Уж он легко выпотрошит обоих, и всё сразу встанет на свои места.

Прикинув время, решил сначала вернуться в морг, чтобы успеть к визиту специалиста, а потом уже по результатам составить список вопросов и снова навестить царя как самое заинтересованное лицо.

Специалист был выходцем из Нижнего мира, и своим появлением произвёл настоящий фурор. Этой братии в нашем мире вообще довольно немного, поэтому возможностью поглазеть на гостя попытались воспользоваться все, кто был не очень занят и у кого был повод заглянуть в морг. По моим наблюдениям это оказалась добрая половина сотрудников ЦСА.

Впрочем, к чести демона он на такое внимание к своей персоне взирал со снисходительным философским спокойствием.

— Знаете, друг мой, — мягким бархатным голосом с лёгким акцентом проговорил он, пока препараторы шустро готовили материал к осмотру и красиво раскладывали на столике заранее подготовленные по списку материалы. — Нашим мирам надо как-то упрочнять культурные связи. Мне кажется, такое внимание — следствие недостатка общения.

— Боюсь, упрочнение как вы выразились «культурных связей» нашему учреждению точно не пойдёт на пользу, — хмыкнул я в ответ. — Прошу, Кушшаа-аран [9] , всё готово.

Кушшаа был довольно пожилым по меркам своих сородичей мужчиной с совершенно лысой макушкой, на которой блестели тщательно отполированные загнутые рога с притупившимися кончиками. Мне его рекомендовали как лучшего из присутствующих в нашем мире специалистов, и привередничать смысла не было. Тем более, держался он действительно как профессионал: движения были точные и уверенные, никакого волнения, никакой суеты.

— Так, ну, этот — определённо, перевёрнутый, — сообщил он минут через пять шаманских манипуляций над телом Тай-ай-Арселя.