Фет медлил:

– Сейчас, только одну палку дорою…

– Давай быстрее! – попросил я и, не в силах больше стоять на месте, побежал.

Марийка побежала рядом со мной. Фет вырыл палку и догнал нас, размахивая деревяшкой. Победно треснул ею об голову, и что-то сразу заблестело. Мы остановились. У Фета на шевелюре красовался золотой кю. У меня бешено заколотилось сердце, и вдруг стало так радостно, хоть прыгай. Фет взял золотой кю в руки, мы несколько секунд полюбовались золотистой капсулой, и кю исчез. У нас с Фетом тут же добавилось по пятьсот кю. Золотой кю на палках – один шанс из сотни тысяч… Мы радостно засмеялись и только потом остановились и виновато посмотрели на Марийку.

– Надо было нам делить на троих, – прошептал я.

– Ерунда, – с деланым безразличием ответила Марийка. – Еще найду.

– Марийка… – тихо сказал Фет и опустил взгляд. – Извини…

Девчонка рассердилась:

– Извини, извини! Что «извини»? Получили по пятьсот кю и теперь неделю в лес не будете ходить! Все ходят группами – у тех компания, у этих компания! А я всегда сама! До последнего леса дошла, и всё сама! Не пойдешь же ко всем спрашивать: можно с вами? Можно с вами? Вот, только сегодня решилась! И сразу золотой кю… И кому нужна Марийка… Ходи одна теперь… А… Никогда мне не везет…

Марийка присела, обхватила руками колени, опустила голову и заревела. Мы растерялись.

– Марийка, – осторожно начал я. – Ты… Ну вот… Марийка… Это… В общем…

Я не умел успокаивать девчонок. Они как-то так отчаянно ревут, что я боюсь их успокаивать. Я дотронулся кончиками пальцев до ее плеча, думая так утешить, но кто же кончиками пальцев касается – надо всю пятерню на плечо укладывать, надо садиться рядом, обнимать за плечи и, может быть, реветь вместе. Я всего этого не умел и вообще от неловкости смотрел вверх, в небо. Облака были красивые.

А Фет присел рядом с девчонкой, обнял ее за плечи и, роняя слезы и шмыгая носом, предложил:

– Марийка, а Марийка, пойдем в кафе есть тортик.

Марийка тоже шмыгнула носом, посмотрела на Фета, сжала его ладонь на своем плече (надо было мне садиться рядом!) и согласилась:

– Ладно, пойдем…

Я сказал:

– Ты не думай, мы придем завтра, мы же маньяки.

Фет отмахнулся, чтобы я не болтал. Мол, не умеешь успокаивать, так молчи, все равно ляпнешь что-то не то.

Вдалеке стояли индюки и озадаченно переглядывались, не решаясь на нас нападать.

– Давайте наискосок пойдем, так ближе, – предложил я.

– Нет, – сказала Марийка и вытерла слезы. – Сейчас я нас телепортну.

Все-таки она глупая. Что бы мы не водились с девчонкой, у которой есть телепорт! Но это я только говорю так. Мы на самом деле очень бескорыстные. Теперь-то, когда у нас есть по пятьсот кю, мы можем стать самыми бескорыстными людьми на все две недели.

На улице Фет победно летел, бездумно тратя на это заветные кю, а я шел рядом с Марийкой. В кафе Фет так уплетал пироженки, что сразу было видно – сделал их еще вкуснее при помощи кю. Он бы хоть неделю продержался с этой пятисоткой…

Хорошо нам было с Марийкой. Можно было болтать о чем хочешь. Только все наши разговоры сводились к лесу. Хотелось вернуться туда – казалось, что теперь каждая палка скрывает в себе золотой кю, да и каждый желудь тоже! Даже не знаю, почему Марийка говорила, что мы теперь неделю в лесу не появимся… Но что с нее взять – девчонка!

А Фет шепнул мне:

– Ясно? Не знаешь, что делать с девчонкой, – накорми ее тортиком!

И расплылся в улыбке.

Мы договорились встретиться завтра в прыгалке. Выйдя из кафе, молча стояли, смотрели друг на друга и улыбались. Потом вздохнули. Марийка так же молча открыла телепорт. Земля неподалеку от нее задрожала, завибрировала. Сначала Фет шагнул на дрожащий участок и исчез, а потом я пожал Марийке руку, кивнул и тоже шагнул в телепорт. Он у Марийки был удобный. Потому что бывают такие телепорты, которые отправляют в закрепленные точки – всегда в одно и то же место. Например, из дома до школьных ворот. Чаще всего у имеющих телепорт есть около трех точек. На них попробуй еще накопи! А уж сколько сам телепорт стоит…

Я осторожно постучался домой. Потратил кю на то, чтобы нажать на не очень заметную кнопку рядом с дверью и приглушить свое настроение. Немного. Даже не знаю зачем. Мне казалось, что увидят родители, насколько я увлечен, и скажут, что лес закрыт до конца света… Мало ли что им, этим родителям, придет на ум.

Мама уже стояла у двери – она всегда использует режим сверхчувствительности, чтобы знать, когда я окажусь на пороге.