С постелью и седельными сумками в руках она уселась рядом с костром, не в силах заставить себя взять миску с бобами или кружку кофе. Прижимая к себе знакомый сверток со спальным мешком, она в тысячный раз желала только одного: очутиться в своем доме на ранчо.

Когда, наконец, у костра появился Бойд, Абигейль уже не надеялась остаться в живых. Все они погибнут, как и стадо, которое они гонят.

Бойд сел рядом с ней, вытянув ноги, и она почувствовала безумное желание предложить ему отбросить все предосторожности и ухватить немножко счастья перед тем, как улечься в могилу. К черту все последствия. Мертвым им уже будет наплевать на сплетни.

— Ты уже ела? — спросил Бойд, поглядев на ее руки, вцепившиеся в лежащий на коленях спальный мешок.

Проследив за его взглядом, Абигейль увидела, что ее пальцы побелели от напряжения. Она не могла расслабить их.

— Я не голодна.

Его брови поднялись.

— Мы уже, кажется, говорили об этом. Необходимо есть, независимо от того, голодна ты или нет. Иначе ты не сможешь провести целый день в седле.

— Ну и что? — мрачно сказала она.

Он нахмурил лоб.

— Я тебя не понимаю.

— Если нам предстоит умереть, то зачем беспокоиться о пребывании в седле? Зачем есть? Зачем вообще что-нибудь делать?

— О чем ты говоришь?

Абигейль еще ближе прижала к себе постель.

— Индейцы, — прошептала она, боясь даже громко произнести это слово, опасаясь, что это послужит для них сигналом начать набег из темноты.

Неожиданно Бойд громко расхохотался. Абигейль в недоумении заморгала, но затем, сузив глаза, едва преодолела порыв ударить его.

— Почему ты смеешься?

Он вытер выступившие на глазах слезы, продолжая трястись от смеха.

— Потому, что ты чертовски серьезна.

— Смерть едва ли заслуживает смеха.

— А почему ты решила, что должна умереть?

Она указала на беспредельную темноту вокруг.

— Я видела вдоль пути могилы. Ты сказал…

Новый приступ смеха прервал ее на полуфразе.

— То, что там могут находиться индейцы, еще не значит, что они крадутся за нами, чтобы напасть на тебя.

У нее появилось подозрение, не врал ли он о содержимом тех могил? Здравый смысл подсказывал, что нет, не врал. Может, Бойд хочет развеять ее страхи?

— Послушай, Абигейль. Во время перегона люди совершают много глупых и опасных ошибок. И иногда расплачиваются жизнью. В некоторых случаях в убийствах повинны индейцы, в других — белые люди. Но мы принимаем меры предосторожности.

Она скептически посмотрела в сгустившуюся темноту, потом перевела взгляд на погонщиков. Люди отдыхали вокруг костра. Некоторые, особенно пожилые, тихо покуривали в темноте, те, кто помоложе, рассказывали разные истории или пели. Несколько человек играли в карты, а один у самого костра даже читал книгу. Кажется, ни одного из них не тревожила опасность.

— Какие меры предосторожности?

— Люди постоянно объезжают стадо. Кто-нибудь все время стоит на часах. Если кто-либо приблизится, мы сразу об этом узнаем.

Все еще полная сомнений, Абигейль пыталась осмыслить сказанное. С одной стороны, два или три человека постоянно охраняют лагерь. Но, с другой стороны, все индейцы территории могут собраться и напасть на них. Нет, принимаемые меры не соответствуют размеру опасности. Это уничтожение, самоубийство, беда. А Бойд, бедный дурачок, сидит и улыбается, пытаясь успокоить ее, как будто она ребенок, которого можно утешить конфеткой.

Она расстелила в темноте свою постель, готовая отбросить ее и залезть в мешок к Бойду. В конце концов, если им предстоит умереть, почему бы не удовлетворить свои желания? Этот прекрасный момент они унесут с собой в могилу.

Все погонщики уже давно заснули, а Абигейль продолжала вглядываться в беспросветную темноту. Волна страха то накатывалась, то отпускала ее, заставляя быть начеку.

К утру глаза Абигейль были красными, сухими и воспаленными.

Окончательно проснувшись, она наблюдала за первыми проблесками утра и за возвращением с дежурства последней ночной смены караульных. Солнце едва показалось над горизонтом, но Бойд уже тихонько поднялся, скатал спальные принадлежности и сходил за лошадью. Индейцы пока не появлялись. Было еще очень рано. Она собрала вещи и умылась до того, как повар прокричал свой обычный призыв.

Несмотря на все тревоги, Абигейль с удивлением обнаружила, что желудок своим урчанием дает ей знать, что она голодна.