Фильм был удостоен нескольких наград: Серебряного приза (режиссер Лариса Шепитько) по разделу «Венеция – молодежь» на Международном кинофестивале в Венеции и диплома (актриса Наталья Бондарчук) на кинофестивале молодых кинематографистов киностудии «Мосфильм».

Ефремов даже умудрялся сниматься на «Мосфильме» в короткометражных лентах – вроде «Города на Кавказе» Леонида Бердичевского. Причем в главной роли – врач-кардиолог Виктор Сергеевич Николаев. По сюжету, его герой когда-то был влюблен в женщину (в этой роли снялась Татьяна Самойлова) и никак не может вычеркнуть ее из своей памяти. И вот в один из дней, когда эта женщина сообщает ему по телефону, что собирается переехать жить на Кавказ, герой Ефремова мчится на вокзал, чтобы успеть перехватить бывшую возлюбленную…

Еще одна мосфильмовская работа Ефремова – фильм «За все в ответе» Георгия Натансона (у него он снимался в «Еще раз про любовь»). Но эту вещь наш герой прекрасно знал, поскольку это была экранизация пьесы Виктора Розова «Традиционный сбор», которую Ефремов поставил в «Современнике» в 1967 году (вместе с В. Салюком). Герои этого произведения спустя тридцать лет после окончания школы собираются на традиционную встречу. Фильм о тех, кто окончил школу в трагическом 1941 году.

У Ефремова в этом фильме была небольшая роль Олега Петровича Голованченко – начальника цеха ткацкой фабрики, где работает мастер той же фабрики Ольга Носова. Причем в этой роли снялась… любимая женщина Ефремова Нина Дорошина. Учитывая тот факт, что их любовная связь с перерывами длится уже почти двадцать лет, можно предположить, что в эту картину они попали вместе не случайно. Как говорится, старая любовь не ржавеет.

Несмотря на то что Ефремов в кино играл разные роли, однако его коньком все-таки были роли героев-любовников. Именно за них его так обожали зрители, вернее – зрительницы. Самые известные его роли такого плана: таксист Саша в «Три тополя на Плющихе» (1968), экскаваторщик Виктор в «Мама вышла замуж», летчик Полынин из «Случая с Полыниным», Михаил Антонович из «Нюркиной жизни». К этому числу следует отнести и главную роль в фильме Виталия Мельникова («Мама вышла замуж») «Здравствуй и прощай», который снимался на «Ленфильме» летом 1972 года. Как видим, здесь Ефремов нарушил свою традицию – сниматься только на «Мосфильме», но только потому, что он ценил Мельникова и был готов работать у него даже в эпизодах. А тут – главная роль, да еще героя-любовника с милицейскими погонами: Ефремову досталась роль деревенского участкового Григория Степановича Бурова, который внезапно влюбляется в станичницу-скотницу (актриса Людмила Зайцева) с тремя детьми на руках.

Натурные съемки велись в двух казачьих станицах под Ростовом-на-Дону – Приморской и Синявке. Вот как об этом вспоминает сам В. Мельников:

«Казаки – народ раскованный и артистичный. Я решил «внедрить» наших актеров в среду здешних станичников, сформировать из них так называемое окружение и даже поручить им небольшие эпизодические роли. Поскольку люди должны были существовать в родной среде, сниматься в привычной обстановке, я надеялся, что они будут выглядеть свободно и убедительно. При этом я, конечно, осложнил задачу и самому себе, и актерам. Профессиональному актеру всегда трудно соревноваться в естественности с ребенком, например. Теперь актерам предстояло вступить в соревнование со свободным и естественным «окружением»…

Летом семьдесят второго года жара на Дону стояла невыносимая. Мы выезжали на съемки чуть свет, чтобы поработать до полудня. Потом жизнь в Приморской замирала, а мы готовились снимать вечерние, режимные сцены. Станичники к нам привыкли, и жизнь здесь шла как всегда. Домик, в котором жила наша героиня Шурка с детьми, мы арендовали у хозяев вместе со всей мебелью, утварью и прочим реквизитом. Только к семейным фотографиям добавили и казенные, ленфильмовские. Трое детей, которых мы временно отобрали у собственных родителей, тоже поселились у Зайцевой. Все ее соседи, проживавшие рядом со съемочной площадкой, продолжали играть сценарные роли соседей. По мере надобности мы дописывали им тексты.

Слияние произошло абсолютное. Когда в Приморке случилась свадьба, съемки пришлось остановить ровно на неделю. Причем Зайцеву бабы подключили к подготовке свадебного стола по обязанности соседки – звали ее Шуркой до самого конца съемок. Москвичка Гундарева тоже совершенно обабилась, но по моей просьбе старалась не загореть – ей необходимо было оставаться бело-розовой и пышной «буфетчицей», в отличие от загорелой трудяги Шурки.

Директором картины был у нас бывший милицейский работник Виктор Бородин. Он широко пользовался по знакомству услугами ростовской милиции. Мы разъезжали на газиках с мигалками, а Гундареву возил на мотоцикле с коляской влюбленный в Наталью лейтенантик. Пышнотелая Наталья важно покачивалась в люльке, а над ней, спасая ее от загара, полоскался огромный пляжный зонт. Этот зонт прикрепил к люльке влюбленный лейтенант. Кто мог представить тогда, что Наталья так быстро станет всенародно любимой артисткой. И менее всего ждала она и все мы, что на нее так несправедливо обрушится тяжкий недуг.

По вечерам на завалинке Олег Ефремов спорил с мужиками, обсуждая международное положение. Олег защищал Хрущева и хвалил Фурцеву за театр «Современник», а мужики почему-то называли Фурцеву нехорошим словом и поносили Хрущева за то, что он «Америке весь наш хлебушко продал». Словом, жизнь у нас сложилась дружная и плодотворная. На свадьбе даже драка у нас назрела вполне натуральная. Бить собирались Олега Ефремова за хорошие слова про «Никитку». Мирились после свадьбы тоже почти неделю.

При всей своей уже всенародной известности Олег вписывался в необходимую для фильма человеческую среду абсолютно, ему верили безоговорочно. Однажды, еще на съемках «Мамы…», в период нашего увлечения скрытой камерой, я предложил Олегу пристроиться без очереди к пивному ларьку. Олег подошел к череде жаждущих, вступил в беседу, а потом ненароком двинулся к вожделенному окошечку вне очереди. Начался буйный спор с размахиваниями кружками и кулаками. Неизвестно, чем бы дело кончилось, но подошел настоящий милиционер, и съемки пришлось прекратить.

Однажды Ефремова средь бела дня похитили. В Ростове у речного причала вполне солидный капитан предложил Олегу «на минуточку» подняться на палубу и выпить холодного кваса. Олег шагнул на палубу. Тут же убрали трап, теплоход развернулся и отплыл в неизвестность. Вдоль берега бежали безутешные ассистенты – ведь у нас начиналась съемка. Теплоход вернула речная милиция только к вечеру. В Тбилиси, где снимали финал «Мамы…», Олега похитили со съемочной площадки, прямо от камеры. Снимали в подъезде жилого дома. Подошла застенчивая девочка с открыткой и попросила автограф. Не оказалось карандаша, и Олег сделал шаг в сторону – потянулся за карандашом. На Кавказе система похищений традиционно отработана. Олега мы нашли только потому, что из открытого окна грянуло грузинское застольное многоголосье. За длинным столом на почетном месте уже сидел Ефремов с огромным рогом в руке. Как было организовано перемещение большого живого Олега, как возникло застолье, понять было невозможно…»