До момента, когда победитель будет выявлен, оставалось чуть более стандартных суток.

Коридор, ведущий к носовому стыковочному узлу – «парадному подъезду» корабля в космосе, как однажды метко охарактеризовал его Глеб – был ярко расцвечен вымпелами с символикой «Альга» и всех трех его подразделений. Стоило первому из игроков сборной – это, разумеется, была Маклеуд, капитан – вступить в него с трапа, как из скрытых в стенах динамиков грянула музыка, призванная, судя по всему, подчеркнуть особую торжественность момента. Насколько знал Иван, мелодию подобрал (а может быть, и создал сам, кто его знает?) корабельный компьютер по одним его электронным мозгам ведомым критериям – вышло нечто среднее между военным маршем и малороссийским народным танцем – этакое «Вступление отрядов батьки Махно в Гуляй-Поле».

Криск-зал, куда лежал их путь, представлял собой огромный парящий в пространстве модуль, к которому с противоположных концов и пристыковались корветы-конкуренты. Специальным приказом его территория была объявлена неотъемлемой частью кораблей (что характерно – обоих сразу!), и это позволяло вахтенным офицерам – Эмме на «Альге» и Збышеку на «Бурке» – принять участие в матче. Здесь же, в отдельном отсеке, находилось просторное помещение для зрителей, для удобства которых были предусмотрены аж четыре демонстрационных стенда. Не пройдет и получаса, как на них появится трехмерное изображение зала, пока же собравшимся болельщикам предстояло довольствоваться зрелищем торжественного выхода игроков обеих команд.

Голицын шел последним – шестым – и означало это, что начинать решающую игру против «Бурка» ему предстоит за воротами – в качестве запасного. К слову, впервые с недоброй памяти матча на первом курсе против «Конкорда», когда уязвленный посягательством на свой статус капитана Хохлов также не включил его в основной состав. Дай Пашке волю – он бы тогда и вовсе вывел Ивана из команды, да вот беда: выходить на игру положено вшестером, а взять на место опального Голицына другого игрока два года назад было просто негде.

С тех пор, однако, во всех матчах, в которых Ивану довелось принять участие, он не только неизменно вступал в игру с самого начала, но даже не был ни разу заменен по ходу встречи. И вот: на тебе!

Впрочем, сейчас, проходя под задорный мотивчик по празднично разукрашенному коридору, Голицын не так чтобы уж слишком сильно переживал по поводу отведенной ему в команде роли. Признаться, он вообще никак не мог заставить себя сосредоточиться на предстоящей игре – хотя и честно пытался – но всякий раз, напоровшись взглядом на короткое черное каре вышагивающей прямо перед ним Рут, вновь уносился мыслями к событиям сегодняшнего утра.

Их первая – и единственная – тренировка состоялась через час после легкого – можно даже сказать символического – завтрака. Ей предшествовало теоретическое занятие: на нем-то Голицын и узнал, что, скорее всего, остается сегодня в резерве. Логика этого, на первый взгляд неожиданного решения Маклеуд заключалась в следующем.

В сборной шесть игроков: сама Эмма, Глеб, Иван, Лера, Рут, и Майкл Мейер. По два человека от каждого подразделения – как того и требуют правила: ведь во внутрикорабельном турнире «Балласт», «Динамо» и «Звездный путь» набрали равное количество очков, и даже разница забитых и пропущенных мячей у них оказалось абсолютно одинаковой. Случись иначе – из команды-победителя в сборную вошли бы трое, из второй – двое, а из занявшей последнее место – один игрок. Гораздо удобнее, кстати: сразу получаем сыгранные тройку нападения и пару защитников, наладить между ними взаимодействие – уже дело техники.

Совсем другое дело – нынешняя ситуация «два плюс два плюс два». Составить единую команду из трех изолированных пар игроков – та еще задача! Нет, если бы в их распоряжении было хотя бы полдюжины тренировок – тогда да, конечно, но вот так вот, за неполный день…

Маклеуд, однако, нашла выход. Андерсон и Мейер начинали сезон в одной команде, неплохо при этом взаимодействуя. Ни одного официального матча они, правда, так вместе и не провели, но Эмма надеялась, что навыки совместной игры у Рут и Майкла все же остались. Итого вырисовывается пара Соколов – Боголюбова и, пусть с некоторой натяжкой, – тройка Маклеуд – Мейер – Андерсон. Ну и Иван, поигравший когда-то со всеми из них, кроме Майкла – этакий универсальный запасной. Ничего личного, просто вопрос тактики…

В первый момент Голицын даже особо не расстроился: ну, запасной так запасной, главное, чтобы команде было хорошо, но потом, уже в криск-зале, вынужденный большую часть времени тупо наблюдать за занятием сборной со стороны, мало-помалу приуныл. Попробовал было, дабы не терять зря времени, потренировать штрафные – в свободные, дальние от «Альга» ворота, защищать которые им предстояло в сегодняшней игре – но любимые броски что-то не пошли: едва ли не каждый второй мяч бесславно улетал в «молоко».

Окончательно раскиснув, Иван едва дождался завершения тренировки и первый проследовал в раздевалку.

Душевая комната здесь была не общей, как в Школе, а состояла из шести отдельных закрытых кабинок (удобно, кстати, почему бы везде так не сделать?). Заняв крайнюю, Голицын пустил воду и подставил ссутуленные плечи под упругие горячие струи. Кабинка быстро заполнялась паром. За матовой стеклянной дверью скользнули размытые силуэты товарищей по команде: сперва в одну сторону, затем, через несколько минут – обратно. Иван выходить не торопился. Пусть сначала все уберутся.