Фрида зашла попрощаться. Она скромно стояла в дверях гостиной в своем сером пальто, и Рут подошла и коснулась ладонью ее щеки.

– Спасибо за все, моя милая, – сказала Рут, и Фрида кивнула.

Она казалась смущенной. Потом она вышла в прихожую и затворила за собой дверь.

– Тебе повезло, что ты ее нашла, – сказал Ричард.

– Как раз напротив, – возразила Рут, – это она меня нашла.

– Расскажи, как это случилось, – попросил Ричард.

Но Рут не хотелось рассказывать. Не хотелось вспоминать тот день, когда появилась Фрида, непонятно почему.

– Ах, видишь ли, ее прислало правительство. Разве это не чудо? Она просто появилась. Как дар небес.

– Deus ex machina [2] .

– Да, да. – Рут не понравилась претенциозность, с которой Ричард произнес эту фразу. Фразу, которой он ее когда-то научил. – Но она на самом деле с Фиджи.

– С Фиджи? Какое удивительное совпадение. А что она там делала?

– Она родом с Фиджи, – сказала Рут. – Она фиджийка.

Ричард посмотрел на дверь, как будто Фрида могла в любой момент там появиться, чтобы продемонстрировать свои черты.

– Она не похожа на фиджийку, – заметил он.

– Ты думаешь?

– Я не знаю. Если бы ты спросила меня, откуда она, я бы затруднился с ответом.

– Мне никогда не хотелось быть человеком, который говорит: «Что я без нее бы делал?» Но, кажется, я им стала.

– Такие вещи подкрадываются незаметно, – сказал Ричард.

Интересно, что подкралось к нему, подумала Рут. Она напряглась – на минуту она почувствовала себя так, как на корабле в Сиднейской бухте, когда услышала о девушке по имени Коко, – и переменила тему.

– Знаешь, ты выбрал на редкость удачный месяц, – сказала она. – Самое время для китов.

В это время года горбатые киты Южного полушария устремляются к побережью. Они весело резвятся в прибрежных водах и часто заплывают в бухту. Когда Рут была моложе, а ее спина крепче, она спускалась по дюне к берегу, чувствуя, что участвует в торжественной церемонии их встречи. Казалось, киты понимают, что она высказывает им почтение. Однажды гостивший у них Филип отправился в море на каяке, чтобы рассмотреть их поближе. Гарри в отчаянии кричал ему с берега: «Слишком близко! Слишком близко!» Странные звуки, издаваемые китами, настойчивые и пронзительные, казались ночными криками потерпевших кораблекрушение.

Одним из главных удовольствий Рут было показывать гостям китов. Она любила выстроить гостей перед окном в столовой – при этом каждый глядел, прищурившись, на море – и вручала им пару полученных в наследство биноклей, которые в прежнее время подносили к глазам миссионеры на Тихом океане. Гости неизменно приходили в такое возбуждение, что под конец при любой погоде выскакивали из дома, пытаясь подобраться ближе к воде. Как только кит выпускал фонтан, все кричали, и Рут ощущала счастливую ответственность за царивший на берегу общинный дух, свойственный млекопитающим. В предвкушении момента, когда Ричард увидит китов, она с облегчением прислонилась к его плечу, когда они желали друг другу в коридоре спокойной ночи.

– Я очень рад, что я здесь, – сказал он.

Его приезд не был ошибкой, все будет хорошо. И даже еще лучше. Рут притворила дверь в гостиную и беззаботно уснула в своей постели.

Однако утром зарядил дождь, испортивший вид из окна. В тумане можно было разглядеть разволновавшееся море без китов. Но серфингисты на городском пляже никуда не делись, и Рут наблюдала за ними из окна с непривычной горечью.

– Дождь или солнце, они тут как тут, – сказала она, вглядываясь в расплывчатое море. Интересно, был ли среди них мальчик, продавший ей ананас? – Когда они работают?

При лучшей погоде и в лучшем настроении она одобряла их неустанный отдых.

Фрида убрала тарелки со стола.

– Спасибо, Фрида, – поблагодарил Ричард. – Давно я не ел такого вкусного и сытного завтрака.

Фрида довольно улыбнулась, но промолчала.

Они остались за обеденным столом. Рут села в кресло, а Ричард – на длинный диван у окна. Шел дождь, и в доме было тихо. Воздух был приятным и теплым. Чтобы прогнать дневной мрак, Фрида зажгла свет, принесла чай с песочным печеньем и принялась готовить ланч на кухне. Она была совсем не похожа на Фриду, сидевшую на диете и трущую полы. Обычная шатенка со скромной прической, половина волос распущена, а половина убрана наверх. Эта умиротворенная Фрида была, как всегда, деятельна, тиха, но постоянно на виду. Ее присутствие наполняло дом спокойствием, так что Рут забыла о китах и с удовольствием проводила день с Ричардом. Он был внимателен к ней и их общему прошлому, и Рут с наслаждением беседовала с человеком, который помнил ее в кругу семьи, знал ее родителей и видел их всех вместе на Фиджи. Больше ни у кого не было таких воспоминаний. Они говорили о ее отце, о его неусыпных заботах о клинике и всем мире, о том, с каким спокойствием и достоинством он, к сожалению, покинул оба этих места. Рут напомнила Ричарду о том, как он отказался участвовать в церемонии омовения ног, а он, рассмеявшись, сказал:

– Я был таким снобом.

– Ты был чудесным. По крайней мере, я так думала.

– Ты сама была чудесной, – сказал он. – Но очень молодой.

И как будто она по-прежнему была настолько молодой, чтобы обидеться на обвинение в молодости, она сказала:

– Теперь ты гораздо старше моего отца тогда. – (Ричард добродушно улыбнулся.) – Знаешь, я ругала тебя на хинди, – продолжала она. – Я думала, ты меня не понимаешь.

– Я понимал, – ответил Ричард. – Твоя мать тоже понимала. Она научилась хинди от слуг.