В практически мертвой тишине, которая повисла в этом богом забытом месте, до его ушей донесся смех, сопровождающийся медленными раздражающими аплодисментами.

– Браво, Миллер, браво, - смеялся выходящий из тени мужчина. – Ты просто покорил меня своими речами.

– Ты… - Алекс не поверил своим глазам, но только хотел сорваться с места, как его тут же схватили сильные руки и зажали по обе стороны. – Это ты все затеял! Все это время, это был ты!

– Очень проницательно, - сказал он, теперь уже опираясь на палку. – Ты всегда был смышленым парнем.

– Но это не помогло мне понять, что мой враг все это время был у меня перед носом, - сквозь зубы сказал он, сделав попытку вырваться из сильных рук.

– Иногда люди слепы, Алекс. Особенно, когда ими управляют эмоции. Я привык отключать эту способность человеческой натуры. И тебе советую.

– Мне не нужны твои советы, - воцарилось небольшое молчание, а затем Алекс с отвращением завертел головой.
– Мой отец доверял тебе. Моя семья считала тебя другом.

– Чарльз всегда был, есть и остается человеком, которого я очень уважаю, Алекс, - Фил, хромая, сделал шаг вперед.
– Это не изменится даже спустя много лет.

– Черта с два ты ещё хоть раз приблизишься к моему отцу, ясно тебе?! – он чувствовал, как в нем закипает злость.

Фил улыбнулся, качая головой.

– Я понимаю твои чувства. И нисколько не осуждаю тебя за твою ярость.

– Ни черта ты не понимаешь, - сквозь зубы начал он, - ты, человек, который всегда был для моего отца братом, предал его самым низким способом.

– Я не хотел причинять ему боль, - серьезным тоном сказал Фил, - потому что он стал моим лучшим другом.

– Ты убил его мать… разве это можно назвать дружбой? Разве можно оправдать этот поступок?!

– Мне жаль, что пришлось это сделать, - это удивило Алекса, но он действительно услышал в его голосе сочувствие, - если бы у меня был выбор, я бы никогда так не поступил.

– Всегда есть выбор, - процедил он, - ты просто безжалостная тварь!

– Я сделал это ещё до того, как мы с Чарльзом стали дружить, - сказал он, не обращая внимания на слова Алекса. – И повторюсь, мне, правда, жаль. Но не советую тебе судить меня, ведь ты ничего не знаешь.

– Не знаю! – заорал он. – Потому что ты всегда делал все для того, чтобы мы никогда не капнули глубже, чем нужно, иначе бы сразу стало понятно, какую змею мы пригрели на своей груди.

– Она хотела сделать этот мир лучше, - без тени злобы начал говорить Фил, подходя к Алексу все ближе и сокращая расстояние между ними, - но ей просто не нужно было трогать нашу семью. Я был очень молод, и мой нрав нельзя было назвать смирным. В те времена я мыслил не так рационально, как сейчас. И не понимал, чем может обернуться одна нелепая случайность, которая с течением лет стала открытой зияющей раной в душе одного очень хорошего человека.

– Это не оправдание.

– Я знаю, - тут же согласился он. – И нисколько не пытаюсь себя оправдать. Но твоя бабушка поставила под угрозу жизнь моего отца, она хотела изменить его. Хотела изменить весь наш род. А я не мог с этим мириться.

– Ты что несешь…

– Мой отец был не таким, как я. Женщины раз за разом переворачивали его жизнь, - уточнил Фил, расхаживая по комнате.
– Он страстно любил мою мать и тогда эта любовь чуть не стоила ему жизни, но мой дед вовремя решил эту проблему, и теперь я понимаю, что он поступил верно, - Алекс вздрогнул при этих словах, но Фил продолжал. – Затем, в его жизни появилась она. Женщина загадка. Женщина с добрым сердцем и самыми благими намерениями. Я наблюдал, как день за днем она превращала его в совершенно другого человека. Он стал слишком мягок и уже практически не отличал врагов от друзей, а семью от чужаков. И тогда я спросил себя: разве такой человек может руководить всеми этими людьми? – он развел своими руками, словно показывая, какая Империя была в его власти. – Разве он может сам следовать тем идеалам, которым с самого детства учил меня?

– Что ты…

– Я просто пытался его защитить. Как ты сейчас защищаешь своего отца.

– Не смей сравнивать, Фил, - он яростно кричал. – Не смей проводить долбанную параллель!

– Летиция была очень своенравной и слишком доброй для нашей семьи, - продолжал он, словно не слыша его слов. – Она могла изменить все, ради чего мы трудились долгие годы, а я просто не мог этого допустить. Я до сих пор помню, с каким пылом она говорила с моим отцом. До сих пор помню, каким бешеным огнем горели её глаза. Это не передалось Чарльзу, но передалось тебе. В твоих глазах я вижу тот же пожар, что видел и много лет назад. – Фил, наконец, встал рядом с ним и их взгляды сцепились. – Он не хотел для неё такого исхода, а я просто совершил ошибку. Возможно, мог быть и другой выход.

– Ошибку? Ты называешь убийство ошибкой? – Алекс задыхался от злости. – Ты нажал на курок, пустил пулю в грудь беззащитной женщины, а потом столько лет обманывал человека, чью мать лишил жизни. Ты животное, ты чертово животное…

– Алекс…

– Пошел ты.

Когда два амбала, державшие Алекса за руки хотели было ударить его, Фил остановил их одним движением руки.

– Нет, он прав. И я понимаю его злость. Но и ты пойми мою, если бы твоему отцу угрожала опасность, ты сделал бы все, лишь бы только защитить его.