– Адмирал, как меня может привлекать мужчина, которого я не знаю? Мы встретились в грязном бассейне, куда столкнула его я, отказалась целоваться, заехала ему пяткой в челюсть. Это всё, что помню и знаю о нём. Маловато для "ах, я влюблена" и даже "ах, какой он милашка". Он умеет дружить с женщинами?

Аль Каирсан рассмеялся.

– Нет, дружить с женщинами он не умеет. Они у него вызывают немного другие желания.

– Значит, вряд ли мы пересечёмся, - ответила Фурия, отводя взгляд.

– Свободны, кадет. Мой помощник поможет Вам с размещением...

– Кэ-эп, Кэ-эп, - тихий мужской голос звал её, - Кэ-эп. Ну, сколько можно храпеть, заснуть никакой возможности, теперь понимаю, почему Вы одна.

– Казанова, я найду тебе самое уродливое тело, - пообещала Фурия, блаженно потягиваясь, - чтоб соответствовало твоему гадскому характеру.

– Кэп, не нужно быть мстительной стервой, Вам самой будет неприятно постоянно видеть перед собой урода.

– Неприятность эту я переживу, - улыбнулась Фурия.
– Что там с нашим прЫнцем? Спит?

– Да, Кэп. Вы отдыхали 12 часов, он проспит ещё 6-8 часов.

– Хорошо-о-о, - зевнула Фурия, откинула одеяло и вскочила с кровати, - а-а-о-о-у-у-у-ё-ё-ё-ё, мамочки-и.

– Кэп, Кэп, что случилось?!
– в голос завопили искусственные интеллекты.

– Всё, нормально, мышицЫцам моим боба, - простонала Фурия, - Каз, твоя вина.

– А что сразу я?.. Всегда у вас, женщин, мужчина виноват. Заботишься о вас, заботишься, и никакой благодарности.

– Если б ты, зараза прибраслетенная, напомнил мне про "экзоскелет", я бы сейчас не стонала тут.

– А я специально не напомнил, чтоб Вы, Кэп, наконец стонали... правда, не тут и не в таких обстоятельствах... но главное, Вы его вспоминать будете долго, думать о нём, а там глядишь...

– ЗАТКНИСЬ! КАЗ!

– Нервная Вы с утра сегодня. Менструация на подходе?

– УБЬЮ!
– Фурия схватила браслет, оставленный на столе, и швырнула в стену.

– Точно, через пару дней начнётся, - не унимался баритон из противоударного браслета.

– Каз, ты бы помолчал, - дала совет Ди.

– Мечтаю о моменте, когда я буду выбирать тебе тело. Внешность будет у тебя самая уродская, со всеми нервными окончаниями, и будет тебе больно-больно.

– Кэп, у вас такие красивые трусики, а груди, ну, просто обалдеть, торчат, как бивни кмара.

Фурия простонала, пнула браслет, простонала от боли, выматерилась и ушла в санкомнату.

– Ты совсем дурак? Зачем ты её доводишь?
– спросила Ди.

– Нет, я не дурак, и довожу её намеренно.

– Зачем?

– Чтоб человечнее была, а то становится как мы.

– А что в этом плохого?

– Чувства умирают, становится равнодушной, безжалостной.

– А если злится, становится милашкой?

– Нет, но так она реагирует, эмоции проявляет. Пойдёт к мужику в таком раздрае, поцапаются, однозначно драться полезут, ей же пар спустить надо, ему тоже. А там, глядишь, и до секса дело дойдёт. Может, она вообще его себе оставит. Зачем им четвёртый ненаследный принц? У них три наследных есть, а нам в хозяйстве пригодится. Мне компания, а то с вами, бабами... устал я.

– Каз, ты больной. Тебя отформатировать необходимо.

– Нет, я хозяйственный и продуманный. А я вот подумал... Ди, а ты бы не хотела себе тело?

– В каком смысле? Я же корабль.

– Ты - набор электроимпульсов и кодов, тебя можно ещё и в тело перекинуть, - баритон мечтательно промурлыкал: - Представь: ТЫ и Я.

– Извращенец.
– фыркнула Ди.

– Почему сразу извращенец? Я романтик и мечтатель, непонятый поэт космических...