Кайрас на деревянных ногах покинул адмиральскую рубку, прошёл несколько шагов и привалился лбом к металлической обшивке. Холодный пот струился по спине.

Отец его не простит. Столько стараний, столько лет учёбы и службы под хвост фиолетовой вертихвостке.

КАК?! КАК ОНА ЭТО СДЕЛАЛА?!!!

Кайрас ударил кулаком в обшивку, раз, ещё и ещё раз.

– Саторин, идите психовать и анализировать ошибки на свой корабль, - пробулькало из динамика над головой.

Кайрас побагровел. Его увидели слабым из-за женщины. Откуда она взялась на его голову? Не было во вселенной существа, которого бы он ненавидел так яростно и безудержно, как Фиолет. Окажись она сейчас перед ним, он бы рвал её клыками упоительно и самозабвенно... Представив эту картину, он чуть успокоился.

– Ещё ничего не кончено, я доберусь до тебя, фиолетовая гадина. Этот раунд за тобой.

Оправив мундир, расправив плечи и вскинув гордо голову, бывший командор усмехнулся и зашагал по коридору.

Вручив увесистую пачку новеньких галионов Рему, Фурия блаженно растянулась на старом лежаке в его коморке. Волков она высадила на последней планете, где обналичила оставшуюся сумму. Парни пребывали в некотором шоке от быстроты, с которой они оказались в обжитой части космоса.

– Форсированные двигла, парни, - ответила на их вопрос Фурия.
– Спать меньше надо. Пока.

Закрыла шлюз и рванула на Крези.

– Фурия, а что ты будешь делать с хроно-кубом? Информацию мы из него вряд ли сможем вытащить...
– задал вопрос Рем, небрежно засовывая галионы в какую-то железную ёмкость, закрутил и бросил на полку к остальному металлическому хламу, которым бала завалена его коморка.

– Я знаю, кому можно его продать ещё раз, а тебе вот, подарок, - Фурия протянула мужчине свёрток.
– Можешь открыть, она сейчас не активирована.

Рем развернул ткань, в стеклянной колбе находилась серебристая капля.

– Это та самая?

– Она, родимая. Экспериментируй.

Рем был на космической орбите от счастья. Не обращая больше внимания на Фурию, он бросился в свою лабораторию.

– Я полетела, увидимся!
– только успела крикнуть ему в спину.
– Гений, что с него взять.

Вернувшись на Бандитку и удобно расположившись в кресле капитана, Фурия ласково провела ладонью по панели управления.

– Я тоже люблю вас, Кэп, - сказала Ди.

– Ди, подруга моя бесценная, а полетели-ка в Империю. Я знаю, кому там загнать эту хроно-хрень. Ещё деньжат заработаем.

– Жадность пирата сгубила, - подал голос Каз.

– Каз, а ты знаешь, что в Империи дроиды лучше, чем в Конфедерации, я планировала там тебе тело присмотреть...

– ДИ! Заводи движки!
– заорал Каз.

– Как переменчивы мужчины, - усмехнулась Фурия, откидываясь на спинку кресла и крутанувшись в нём, словно в детстве на карусели.

– Я обнаружила в своей памяти координаты в созвездии Андромеды. Мне по ним проложить маршрут?

– Да, Ди. Надеюсь, уважаемый аль Нурисан меня уже простил и даст сказать хоть слово, прежде чем попытается убить.

– Кэп, Вы, конечно, не обижайтесь, но характер у Вас поганый, - заметил Каз.

– Каз, я ведь могу и передумать насчёт тела.

– Кэп, я просто хотел помочь.

– Заткнись, Каз.

– А что сразу заткнись? У меня самые лучшие побуждения.

– Заткнись, Каз.

– Кто ещё скажет правду? Только мужчина, который постоянно рядом, который знает Вас лучше всех. Кэп, я вот что подумал, Вы мне тело с биологической оболочкой подберите. У вас сразу надобность в любовниках отпадёт. У вас характер плохой от постоянного воздержания. Что для здоровой, темпераментной женщины случайный секс один-два раза в сезон?

– Заткнись!! Каз!!

– Недаром меня зовут Казанова, Вы знаете, что в глубокой древности так звали знаменитого любовника, и в честь него потом всех темпераментных мужчин...

– Не заткнёшься - не будет тебе никакого тела. Это я ТЕБЕ ОБЕЩАЮ, - прошипела Фурия.

– Понял, был не прав, умолкаю.

– Всё настроение испортил... Ди, трогай!

– Всё готово, Кэп.

– Поехали.

Конец первой новеллы.

Бандитка "Имперский шпион" - новелла(2)

– До сих пор мы делали ставки на бойцов, которые бьются только на кулаках - пока не пойдет кровь и один из них не ляжет.
– Такая драка сколь жестока, столь и бессмысленна. Искусство состоит в том, чтобы знать, как и куда ударить.