— Дурак, идиот… — закинув руки за голову, мужчина продолжил лежать на полу. — Как ты там еще меня называла? А ведь ты ко мне явно неравнодушна!

— Кать, давай я его чем-нибудь стукну? — предложила возмущенная медсестра.

— Не надо Варвара, он тогда не выпишется, а мне уже надоело каждый день лицезреть этого индивида.

— Эх, Катя-Катя, — разворачиваясь к двери, пробубнила женщина. — Зря ты нашего Петровича… Он и таких вот «кавалеров» на место ставил бы, и у ребенка отец был бы…

Лешка раскрыл рот от удивления. Такого поворота он не ожидал. Собственные вопросы и догадки постепенно сложились в одну, сложную, но вполне реальную, картинку. Испуганный взгляд Катерины был тому в подтверждение.

Молодой мужчина молниеносно поднялся с пола, подхватил костыли и двинулся за сбегающим от него травматологом. Тонкие каблучки стучали по плитке все быстрей. Следом громыхали костыли. Прохожие в ужасе шарахались от них в стороны, и даже Варвара Николаевна предпочла не вмешиваться.

С каждой секундой расстояние безжалостно сокращалось. Впервые в жизни Катерина Сергеевна жалела, что носит такую неудобную обувь. Сейчас бы бежать, быстро, далеко и не оглядываясь. Как глупо все вышло — попасться в самый последний день, накануне выписки…

Лешка был уже совсем близко. Когда только научился так лихо скакать на костылях? Она свернула за угол и чуть не зарычала от досады. Тупик.

— Катя! — ее самый нахальный пациент перегородил путь назад. — Я может и дурак, даже возможно, что иногда идиот, но точно не слепой! Сколько лет ребенку?

Она молчала, только яростный взгляд, который, казалось, испепелил бы его в прах, красноречиво говорил, что дело дрянь.

— Интрижка со мной, может, и не стоила разрыва с женихом, но ребенок от меня… — он сощурился. — Катюша, ведь я прав?

— Воронов, — врач подошла вплотную. — Это не твое собачье дело! Такой отец, как ты, моему ребенку и даром не нужен.

— Значит мой… — нервно сглотнул. — Ух…

— Ты ему никто! — женщина была непреклонна, как львица, отстаивающая своих львят. — Возвращайся к своим подружкам. Кобель!

— Мальчик или девочка? — эмоции и вопросы переполняли Лешку. Обвинений он даже не слышал.

— Я же сказала тебе… Забудь!

— А вот это мы еще посмотрим…

Он позволил ей свободно пройти, а сам припал спиной к стене. Марафонский забег по коридорам не прошел даром, все тело ломило от боли. Слабость подкашивала. Плюнув на все, он аккуратно уселся на пол и достал из кармана телефон. Сейчас не время и не место продолжать выяснение отношений, а устраивать скандал на всю больницу себе дороже. Никуда она не денется.

Инструктор ответил не сразу.

— Кузьмич, — Лешку разбирал нервный смех. — Что я тебе сейчас скажу!

— А что хорошее ты вообще можешь сказать?

— Иван Кузьмич, у меня ребенок есть, — сказал, а самому не верилось.

На той стороне у аппарата весело хмыкнули.

— Как вам новость?

— Лешенька, — прокряхтев что-то непонятное, начал инструктор. — На самом деле я давно подозревал, что где-то на этой планете бегает с добрый десяток твоих незаконнорожденных отпрысков. Лучше скажи, что дальше делать намерен, осеменитель ты наш?

— Что-что… — Лешка вспомнил недавний горячий поцелуй с матерью своего ребенка. Давненько ему так пылко не отвечали. — Налаживать контакт. Как думаете, из меня выйдет путный отец?

— Беспутным ты уже был, — хохотнул Кузьмич. — Теперь можно и на противоположную сторону переметнуться. Авось понравится.

— Это да…

Мысли, одна красочней другой, проносились в голове. Маленький ребенок, его малыш, которому нужен отец, Катерина — гордая, красивая и такая одинокая, собственная семья, о которой даже не мечтал. Прошлое уже казалось иллюзией, скучной и глупой, а будущее… Вот там все будет по-настоящему, с теми, кому он нужен, и кто, отчаянно нужен ему.

Ради этого стоило пережить падение и всю прошлую жизнь. Теперь только вперед.

Мужчина медленно, осторожно поднялся с пола.

— Иван Кузьмич, спасибо. Мне пора. Еще столько дел предстоит, а я тут засиделся.

— Иди, Лешка, иди. Справишься, не ты первый.

Через несколько секунд в коридоре послышался размеренный стук костылей о пол. Алексей Воронов, или, как друзья называли его, Ферзь возвращался в свою палату. Сегодня его выпишут, а завтра он вернется сам, и будет возвращаться ровно столько, сколько потребуется.