— Больно? — она, едва прикасаясь пальчиками, нежно провела по широкому сильному плечу.

Обоим стало неловко от этого простого, невольного жеста, будто интимная ласка.

— Карина, поцелуй меня, — хриплым голосом, как утопающий о последней надежде, попросил он. Внезапно это стало очень нужно. — Пожалуйста…

Девушка вздрогнула. Тело уже покорилось. Оно каждой клеточкой, каждым нервным окончанием требовало близости. Поцелуя, прикосновений, безудержных и порочных ласк. Именно с ним, именно сейчас. И только в глубине, разрываемая желанием и страхом, замерла душа. Влюбленная и растоптанная, она готова была вновь поддаться страсти и сгореть, стать любимой на час, чтобы потом умыться слезами. Готова, почти готова…

— Нет… — всем страстям вопреки, ответили губы. — Нет.

Как в бреду, Карина поднялась с колен и на дрожащих ногах двинулась к выходу.

— Нет… — все еще шептали губы, словно пытались убедить ее саму.

Когда за девушкой закрылась дверь, Глеб тихо, но цветисто выругался на ситуацию, на коллектив и на самого себя. Это ж надо было так себя вести! Расклеился, как зеленый пацан или влюбленный дурачок. Еще минута и опрокинул бы ее на кровать, тогда точно конец! И плечо больное не отвлекало — вот досада. Хоть Карину повсюду за собой таскай, как обезболивающее. Посмотрел — и отпустило!

Главное сегодня, замечтавшись в самолете, другим плечом не удариться. А помечтать было о чем… Не одному ему хотелось близости до одури. Под руками девичье тело горело таким огнем, что пальцы сами тянулись «остудить».

Его маленькая, отзывчивая девочка с колотящимся от трепета сердечком. Хрупкий, нежный зайчонок, которого ни вспоминать, ни трогать нельзя. Наверное, лучше вторым плечом все-таки впечататься в переборку, и слечь, от греха подальше, в больничку на эту неделю.

Но что потом?

Ирина уже звонила, намекала на встречу, а он… Сочинил какую-то небылицу и поскорее бросил трубку, словно руки жгла. Не хотелось Ирину, не хотелось никого другого, опротивели. А с Кариной порохом вспыхивал. Прикасаться опасно — неминуемый взрыв. Так как потом?

Бессильно стукнув кулаком о пол, поднялся. Все потом. Сейчас собраться и позавтракать, после — тренировка и день рождения. Плотный график! Может, хоть он поможет, временно?

Кузьмич достал трубку, прогрел в руках. Спешить уже некуда, последний прыжок на сегодня. И как только управились? Самолет шесть раз в небо уходил. В шефа как бес вселился, ни себя не бережет, ни пилота, ни ребят. Даже на сборах с такой скоростью парашюты не укладывают! Эх… Именинник! Да разве ж так результатов добиваются?

Тяжело вздохнув, инструктор вынул из кармана мятую пачку с табачком и ловко набил трубку. Пальцами, по старинке, чтобы кожей ощущать, как листики плотно заполняют вересковый каблучок. Рядом, повела носом Настя. Вот ведь кошка! Он еще не раскурил, а она чует. Прилипнет сейчас, как банный лист, и Стас, заметив ее, подтянется. Ишь моду завели: не курят, так нюхают! Спортсмены, одним словом!

Один Федор нормальный из всей шайки-лейки. Тихо себе прыгает, из года в год все лучше. Стабильный, не выдающийся трудяга! Близнецы — сплошная головная боль, боль в квадрате. Всевышний их, как специально, для парашютного спорта создавал, только мозгов добавить забыл. Настя и Стас — серые лошадки, когда в паре мир, то и результаты на уровне, а разругаются, так хоть к самолету не подпускай.

Ферзь… Булавина и того в молодости учить было легче. Непредсказуемый Лешка, отчаянный, но гениальный. Именно такие медали для страны зарабатывают.

Сейчас еще и Глеб добавился. Пока сложно говорить о каких-то перспективах. Воли у шефа было не меньше, чем у Ферзя, а трудолюбия — чем у Федора. Если не загонит себя бешенным ритмом, через месяц можно включать в команду, как полноценного спортсмена.

«За один месяц! Сума сойти!» — выдохнув первый клубок дыма, восхитился тренер.

Через полчаса все парашютисты уже укладывали парашюты. Шесть вечера — хорошее время, чтобы принять душ, переодеться и отправиться на хорошую пирушку. Кузьмич довольно крякнул, живо представляя, как будет отбивать у Булавина место возле Настасьи Палны. Хорошо, что она приедет. Им сейчас, ой, как нужен хоть один здравомыслящий человек, а лучше не просто «человек», а женщина. Шеф дров наломать мастак, нельзя такого допустить.

Глеб первым покинул поле. Из-за тренировки плечо разболелось еще сильнее. На шестом прыжке тянуть стропы парашюта удавалось с трудом. Как умудрялся садиться на блинчик, сам не понимал. Видимо, похода в медблок не избежать… И лучше поскорее, а то и бокал шампанского за свое здоровье поднять нельзя будет.

Взбежал по винтовой лестнице на второй этаж, быстро преодолел коридор. Дверь в комнату, как всегда, была открыта. «Наверное, уборщица снова ключи потеряла!» — с досадой подумал он и вошел внутрь.