Это было отвратительно — страшно, почти так же как услышать, что он говорит это. Девин всегда яро защищал Орден и их путь. Теперь, когда их путь захватил что-то настолько личное ему, он колебался в своих убеждениях?

— Фиолетовый цветок,— сказала я. — Ты оставил его для меня. Я знаю, что ты это сделал. Почему?

— Сначала, я должен был быть максимально далеко от тебя. Я был уверен, что твой Мятежник— снова слой льда, казалось, кристаллизовался в его глазах — планировал отомстить за то, что я сделал. Или еще хуже — ты решила.

— Репетиторство. Класс. — Он кивнул, закрывая глаза как будто от боли.

— Я был болен о того, что я почти сделал с тобой. Но тогда, после того утра в холле, я подумал, что возможно мог заставить тебя понять. Ты знаешь то, на что это похоже, чувствовать, как будто у тебя есть право голоса в ходе твоей жизни. Я оставил тебе цветок. Я надеялся, что ты поймешь то, что это означало.

— Я поняла, но... — Он сделал маленький, неуверенный шаг вперед.

— Но что?

— Но между нами есть различие. Ты позволяешь им управлять тобой, и ты не делаешь ничего, чтобы изменить это. Я никогда не смогу! Я должна выяснить то, что происходит со мной, контролировать бой. Я воюю, с тех пор, как ты впервые показал мне свои крылья и дал мне понять, что то же самое ждало и меня.

— У тебя есть выбор, Скай. У меня нет!

— Ты так говоришь,— сказал я, повышая голос. — Все Хранители говорят!— Я сделал паузу, дыша глубоко, чтобы успокоить себя. Я знала, что второе, что я сказала, сорвалось с моих губ и я не могла изменить этого. И кто знал, какую цепь событий они приведут в движение. — Ты можешь пасть.

— Что? — Его пальцы оторвались от моих. Его руки упали в стороны.

— Пасть,— я повторила. — Оставь Орден, если ты ненавидишь его так. Отдай себя хаосу, борьбе за их команду , они хотя бы делают что— то, чтобы изменить свою судьбу. Стань Мятежником. — Я схватила его руки снова. — Ты мог бы быть счастливыми, Девин. Ты когда— либо был счастлив?

— Нет,— Сказал Девин, отступая.— Это невозможно. Нет, я никогда не смогу. Я не смогу просто повернуться спиной...

— Но подумай об этом...

— То, что ты просишь от меня, слишком много...

— Ты не должен был бы придерживаться их правил больше. — Я хотела схватить его за плечи и потрясти. — Ты был бы свободен!

— Правила — все, что я знаю.— Сказал он с отчаяньем, и в течение секунды, я могла поклясться, что прекрасный слой льда в его глазах надломился, чтобы взять себя в руки. Его руки были сжаты в кулаки, и они тряслись. — Я не знал бы, как жить без них.

— Но ты понял бы!— Я задохнулась. — Это — все, что мы можем когда— либо сделать, Девин!

Его кулаки дрожали сильнее, а затем и его руки — как будто потребовалось больше усилия, чем у него было, чтобы удержать их — и прежде, чем я поняла, они взлетели, чтобы схватить меня за плечи и прижать к себе.

— Почему?— прорычал он. Гнев,который слышался в его голосе, был ужасающим. Он долго кричал на меня, и глубина его слов — было чем— то новым. — Почему ты заботишься так об этом? Почему ты заботишься обо мне? Я подвел тебя. Я мог сделать это снова. Ты не должна доверять мне.— Его голос надломился на словах о доверии, наши тела были так близко друг к другу, что через него прошла дрожь.— Ты заслуживаешь большего!

— Ты верил в меня,— сказала я. — Когда я не верила в себя, когда я не думала, что могу сделать ветер или дождь или оживить цветок, ты знал, что это было во мне.— Его руки на моих плечах напряглись, и что-то новое шевелилось в его глазах. — Ну, Я верю в тебя, тоже. Я знаю, что ты можешь жить намного лучшей жизнью как Мятежник, чем ты когда— либо мог как Хранитель. И — я скучаю по тебе. — Сказала я ему. Слова, которые я отрицала с тех пор, как очнулась в хижине. Это были слова, которые я долго прятала, и которые слетели с моих губ прежде, чем успела остановить их. Было похоже, что Девин не расслышал меня

— Что делала, ты говоришь?

— Что? — Я очень старалась не смеяться. — Никто никогда не скучал по тебе раньше?

— Нет,— он сказал просто. — Никто.

И тогда это произошло, как— будто вся сила мира, которая была в его крыльях, притянула его ко мне. И его губы приблизились к моим, и его руки были гладили мои волосы, и тело его толкало меня к дереву, которое было скрыто в тени. И он поцеловал меня. В первый раз он поцеловал меня. И я что-то вспомнила. Во вспышке тело Девина было прижато к моему, поддерживая меня возле шкафчиков. Но это не был прохладный, гладкий металл, который я чувствовал позади меня. Пол кололся как трава, и я прислонилась к дереву под навесом ночи.

— Скай,— пробормотал он, отпуская меня. Он провел пальцами медленно вниз по моим рукам, оставляя следы крошечной гусиной кожи. Погодите. Его поцелуй был страстен, сердит и печален. Он был полон тоски, полон всего, чем Хранитель не был и никогда не мог быть. Это произошло прежде. Я чувствовала головокружение. Нет — это не происходило. Я видела его. Страх разорвался во мне. Я не чувствовала себя хорошо. Я начала отрываться от него.

— Стоп,— Сказала я.— Стоп, стоп.

— Что? — спросил он, отдаляясь. Я прижала руки к нему, отталкивая его назад. — Что случилось? С тобой все хорошо? Ты видела что— то?