“Бренность жизни нами переживается как время, отличное от обычного времени физика. Это длительность – дление...

В русском языке можно выделить эту “dure e” Анри Бергсона как “дление”, связанное не только с умственным процессом, но общее и вернее с процессом жизни, отдельным словом, для отличия от обычного времени физика, определяемого не реальным однозначным процессом, идущим в мире, а [механическим – Г.А.] движением. Измерение этого движения в физике основано в конце концов на известной периодичности – возвращении предмета к прежнему положению. Таково наше время астрономическое и время наших часов. Направление времени при таком подходе теряется из рассмотрения.

Дление характерно и ярко проявляется в нашем сознании, но его же мы, по-видимому, логически правильно должны переносить и ко всему времени жизни и к бренности атома.

Дление – бренность в ее проявлении – геометрически выражается полярным вектором, однозначным с временем энтропии, но от него отличным.

С исчезновением из нашего представления абсолютного времени Ньютона дление приобретает в выражении времени огромное значение. Грань между психологическим и физическим временем стирается” (Вернадский, 1988, с. 249).

Собственно говоря, эта мысль доклад – центральная. Она знаменует прорыв теоретического знания на новый уровень. Между тем характерно, что доклад прошел как проходной, не отмечен как научная сенсация. И, наверное, иначе и быть не могло, потому что выраженная в нем научная позиция представлялась как личное мнение, непонятное чудачество. Она поставлена в определенный ряд, в одно боковое ответвление не развивавшейся научной мысли, начатое Ньютоном и ушедшее вначале в философию Канта, а затем, пройдя через описательное естествознание и данные психологии, обобщенное Бергсоном, теперь снова появившееся в науке.

Это направление можно назвать познанием реального времени, конкретной длительности. Вернадский сделал следующий шаг в их понимании, которое может быть сформулировано сегодня так: живое вещество биосферы является причиной времени и пространства. Время создается длением жизни и не только жизни познающей личности, но вообще, всей и всякой органической жизни. Распространение феномена времени и пространства с его ощущения и представления в присутствии сознательного существа на всю область жизни, создание представления о биологическом времени и о его длении – главное достижение Вернадского.

Он был первым в науке (не в философии, философы как раз бурно обсуждали интуитивизм), кто поверил в идею Бергсона, потому что она гармонично ложилась в понятие биосферы и объясняла факты в той области наук о поверхности планеты, которые он развивал. Здесь “реальная природа” может быть понята только с самим человеком и с его цивилизацией, а не будучи освобожденной от них для “чистоты знания”. Просто “вместе с человеком” – означает, что есть очень сложные объекты и более сложные подходы к их пониманию. Человечество – гигантская геологическая сила, заявил Вернадский, даже космического размаха сила. Бергсон прав, говорит Вернадский, но только область применения его понимания шире. В биосфере дление времени и формирование пространства производятся не только человеком – только одним, хотя и очень могущественным отрядом живого мира, но и всей мощью жизни как таковой, ЖВ биосферы. Здесь, в поверхностной оболочке планеты создаются не только все вещества, которые окружают нас, но и само время-пространство. Огромное космическое тело – биосфера, – энергетически однонаправлено действующая в течение миллиардов лет, живет не во времени, а с временем.

Бергсон только поставил человека в ряд всех живых существ, указав, что жизненный порыв в нем продвинулся дальше всех, но Вернадский показал конкретный механизм жизненных явлений, их роль в общем строе природы и в придании ей конкретной длительности. Только выяснив истинные размеры и мощность биосферы, Вернадский получил твердые основания для такого объединения. Положение: время – это жизнь Бергсон основал на данных психологии. Вслед за ним его развивали многие философы начала века. Но одно дело сказать, другое – показать. Философское решение было необходимо, но не достаточно. Достаточным, то есть доказательным, оно стало только с понятием вечности геологической роли биосферы.

************************

Возникает простая перекличка и вопрос: в каких отношениях находятся абсолютное время Ньютона и биологическое время Вернадского? Не являются ли они одним и тем же явлением, описанным в разные времена в разных логических рядах и с разным научным аппаратом? Многое заставляет думать, что так оно и есть.

Вспомним еще раз абсолютное время, провозглашенное Ньютоном. Оно идет с абсолютной математической точностью, считал он, независимо от движения внешних материальных предметов. Абсолютным может считаться только такое движение, которое единственное изменяется при определенном воздействии, тогда как все остальные тела от того же воздействия не меняются, или меняются все одинаково. Первые изменяются по собственной программе, говоря современным языком. Следовательно, если у нас есть делящиеся на дне водоема бактерии, а вокруг волнуются волны, вздымаются вулканы, несутся ветры, идет корабль, вращается планета, одновременно летя по своей орбите, а вместе со всей солнечной системой с огромной скоростью обращаясь вокруг центра Галактики, то из всех видов движений только рост, размножение и передвижение бактерий можно принять за истинное движение, потому что оно никак не зависит ни от тяготения, которое одинаково действует на все остальные виды движения, ни от течений и движения ветров, и тем более от перемещения планеты по орбите или от полета всей солнечной системы вокруг центра Галактики. В процессах деления организмов Вернадский находит эту независимую переменную, независимую от механического перемещения, а только диктуемую собственными внутренними причинами дления биологического движения, суть которого заключается уже не в движении по поверхности или относительно поверхности суши и моря, хотя и этот вид движения существует, иногда даже со скоростью звука, но не эти траектории передвижения определяют специфику биологического движения.

Организм может оставаться и на месте, но в нем идет собственное внутреннее биологическое движение, развертывание организма изнутри к наружным частям, как обобщали эти движения еще Бюффон и Ламарк, то есть рост, созревание, и затем размножение. Оно вызывает наращивание массы и движение атомов вокруг. В терминах времени такое обособленное оформление событий жизни всегда называлось становлением, то есть фактически созреванием оформленного вещества до закономерного сочетания количества и качества входящих в него элементов и соединений, определяемого спецификой явления. Так, животные, растения, микроорганизмы растут не хаотически, а до заполнения некоего объема, больше которого им не нужно расти. Они не становятся как особь бесформенными и бесконечными, а по достижении некоего объема и организации становится взрослым и репродуцируется, вызывая этим процессом физическое и химическое однонаправленное изменение окружающей среды. И этот процесс становления и репродуцирования биоты абсолютно всеобщий.