Когда я проснулся, мне показалось, что стоит ночь. Все дело в тишине. Даже когда полуночное солнце находится в зените, кажется, что природа отдыхает и пульс ее замедляется. Голова Леи сползла к моей шее, и я ощущал кожей прикосновение ее носа и ровное дыхание. Мне следовало разбудить ее и сказать, что ей пора домой, если она хочет быть уверенной, что попадет туда раньше Кнута. Я, конечно, хотел, чтобы она успела и Кнут не испугался. Но я также хотел, чтобы она осталась хотя бы еще на несколько секунд. И я не шевелился, просто лежал и наслаждался знанием. Знанием того, что я жив. Словно ее тело давало жизнь моему. Раздался далекий раскат грома, я почувствовал, как ее ресницы скользнули по моей коже, и понял, что она проснулась.

– Что это было? – прошептала она.

– Гроза, – сказал я. – Это не опасно, она далеко.

– Здесь никогда не бывает гроз, – сказала Лея. – Здесь слишком холодно.

– Может быть, пришел теплый воздух с юга.

– Может быть. Мне снился такой страшный сон.

– О чем?

– О том, что он уже в пути. Что он приезжает сюда и убивает нас.

– Человек из Осло? Или Уве?

– Не знаю. Это ускользнуло от меня.

Мы лежали и ждали нового раската грома. Его все не было.

– Ульф…

– Да?

– Ты когда-нибудь бывал в Стокгольме?

– Да.

– Там красиво?

– Сейчас, летом, там очень красиво.

Она приподнялась на локте и посмотрела на меня сверху вниз.

– Юн, – сказала она. – По знаку зодиака Лев.

Я кивнул:

– Тот мужчина из Осло и это рассказал?

Лея покачала головой:

– Я посмотрела жетон на цепочке у тебя на шее, пока ты спал. Юн Хансен, родился двадцать четвертого июля. Я родилась под знаком Весов. Ты – огонь, я – воздух.

– Я буду гореть, а ты вознесешься на небеса.

Она улыбнулась:

– Это первое, о чем ты подумал?

– Нет.

– А что тогда первое?

Лицо ее было так близко, глаза – такими темными, взгляд – напряженным.

Я не знал, что поцелую ее, до того самого момента, пока не сделал этого. Я даже не совсем уверен, я ли это сделал, или же это сделала она. Но потом я заключил ее в объятия, прижал к себе и крепко держал, ощущая ее тело, которое ходило, как мехи органа: дыхание с шумом вырывалось через ее зубы.

– Нет, – простонала она. – Ты не должен!

– Лея…

– Нет! Мы… я не могу. Отпусти меня.

Я отпустил ее.

Она вылезла из койки, встала посреди комнаты, тяжело дыша, и со злостью посмотрела на меня.

– Я подумал… – сказал я. – Прости, я не хотел…

– Хватит, – тихо ответила она. – Этого не было. И это больше не повторится. Никогда. Ты понимаешь?

– Нет.

Она выдохнула с длинным дрожащим стоном:

– Я замужем, Ульф.

– Замужем? Ты вдова.

– Ты не понимаешь. Я не просто замужем за ним. Я замужем за… за всем. За всем вокруг. Ты и я – мы принадлежим к двум разным мирам. Ты живешь, торгуя наркотиками, а я – верующий звонарь. Я не знаю, ради чего живешь ты, но я живу ради этого и ради своего сына. Только это имеет значение, и я не собираюсь позволить… глупой, безответственной мечте уничтожить все. У меня нет на это средств, Ульф. Понимаешь?

– Но я же говорил, что у меня есть деньги. Посмотри за доской вон там, у шкафа, это…

– Нет, нет! – Она зажала уши ладонями. – Не хочу слушать, и не нужны мне никакие деньги! Я хочу иметь то, что имею, и больше ничего. Мы больше не можем встречаться, я больше не хочу встречаться, это все… это все ерунда и неправильно, и… и теперь я пошла. Не приходи ко мне. А я не приду к тебе. Прощай, Ульф. Всего тебе хорошего.

В следующий момент, когда она вышла из хижины, я уже начал сомневаться, действительно ли все произошло на самом деле. Да, она поцеловала меня, боль в щеке не лгала. Но тогда, значит, и другое было правдой – она сказала, что больше никогда не хочет меня видеть. Я поднялся, вышел на улицу и увидел, как она в лунном свете бежит к деревне.

Конечно, она ушла. Кто бы этого не сделал? Я бы точно сделал, причем намного раньше. Но ведь теперь я действительно убегал. У нее не было средств, чтобы сбежать, а вот я обычно сбегал, потому что у меня не было средств оставаться. И о чем я, собственно говоря, думал? Что такие, как мы, сможем быть вместе? Нет, я так не думал. Возможно, видел во сне, наш мозг производит иногда фантастические картины. Пора просыпаться.

Снова раздались раскаты грома, на этот раз немного ближе. Я посмотрел на запад. Где-то там вдали выстроилась башня из свинцово-серых облаков.