— Я? — удивился Джоэл. Хардинг кивнул. — Ну… вообще-то, нет.

— Подумай об этом на досуге, солдат. Нам всегда пригодится наблюдательный парень вроде тебя.

Инспектор. О таком Джоэл даже не помышлял. Чем дальше, тем больше ему хотелось изучать рифматику, как и посоветовал Фитч. Но это… что ж, это был еще один хороший вариант. Ему никогда не стать рифматистом, и он давно с этим смирился, но можно заниматься и другим делом. Не менее захватывающим.

— Инспектор? — позвал Фитч. — С линией Запрета покончено. Можно заходить.

Джоэл переглянулся с Хардингом, и, вернувшись по коридору, они вместе ступили в комнату.

— Во имя Господа, — выдохнул Фитч на пороге.

Перед ним открылась маленькая прихожая, поворачивая направо, переходящая в комнату. Пол усеивали обрывки рифматических рисунков: многочисленные круги Охраны, десятки линий Запрета. Джоэл осмотрелся, поразившись количеству мела.

— Выглядит как поле боя, — заметил Хардинг в дверях. — Я уже видел такое. Конечно, не с мелом — с людьми.

— Что вы имеете в виду? — повернулся к нему Джоэл.

— Это очевидно, — пояснил инспектор. — Мальчишка сначала нарисовал круг около двери, потом заблокировал стороны линиями, чтобы его не окружили. Когда защиту прорвали, он отошел назад и нарисовал еще один круг. Армия таким же образом отступает с поля боя.

— Он знал свое дело, — сказал Джоэл. — Это очень сложные защиты.

— Верно, — подтвердил Фитч. — Я никогда не вел занятия в классе Чарльза, но наслышан о нем. Он считался бедокуром, но навыки у него были непревзойденные.

— Это объединяет трех похищенных студентов, — заметил Джоэл. — Они были лучшими рифматистами в школе.

Он сделал шаг вперед. Можно было спокойно ходить по линиям Охраны, образующим защитные круги. Линий Запрета сбоку это не касалось: попытайся миновать их, и натолкнешься на преграду.

— Пожалуйста, постарайся не наступать на мел. — Фитч вытащил бумажные свитки и приготовился скопировать остатки защитных линий. — Ничего не трогай!

Джоэл кивнул. На полу виднелось множество маленьких линий и точек, которые при ближайшем рассмотрении оказались останками уничтоженных меловиков. Инспектор Хардинг, жестом показав полицейским оставаться в коридоре, обошел Фитча и осторожно миновал прихожую, ступая след в след за Джоэлом.

— Вон там, — указал инспектор на последний круг. — Кровь.

Он был прав. Всего несколько капель, как и на остальных местах преступлений. Обогнув защиту, Джоэл опустился на корточки и тихонько присвистнул.

— В чем дело? — спросил Хардинг.

— Защита Шоаффа. Девятиточечная. Он и ее нарисовал верно.

Джоэл потянулся за клочком бумаги, лежащим около круга. На нем была изображена защита Шоаффа.

Он протянул бумажку инспектору.

— Шпаргалка. Девятиточечную защиту трудно начертить даже по образцу.

— Бедняга, — посочувствовал Хардинг и, проявив уважение, снял круглую полицейскую шляпу и засунул ее под мышку. Затем, обернувшись, окинул взглядом ряд из семи кругов. — Пыль побери, он сражался как настоящий солдат.

Кивнув, Джоэл посмотрел на пятна крови. Снова куда-то подевалось тело. Как и раньше. Все считали, что студентов похитили, но…

— Как они вытащили его наружу? — Реплика Джоэла привлекла всеобщее внимание. — Нам пришлось пробиться через линию Запрета у входа. Если рифматистов похищают, то как вытащили Чарльза из комнаты?

— Должно быть, линию перерисовали, — ответил Хардинг, почесав подбородок. — Но в ней есть бреши, словно она подверглась нападению. Получается, ее перерисовали, а затем снова атаковали? Но зачем? Чтобы скрыть похищение мальчика? К чему такие предосторожности? Мы бы и так об этом узнали.

Ни у кого не было ответов. Несколько мгновений Джоэл изучал круги, затем, нахмурившись, наклонился, чтобы лучше рассмотреть прорванную, истерзанную защиту Шоаффа.

— Профессор Фитч, вам стоит на это взглянуть.

— Что там?

— Рисунок. На полу, но не рифматический. Какая-то картинка.

Она была выполнена мелом, явно второпях, но в стиле угольной графики, которую практикуют художники, и больше напоминала грубый набросок, чем настоящий рисунок. Мужчина в котелке с непропорционально длинной тростью в руке. Трость была отставлена в сторону и упиралась кончиком в пол.