Из того, что рассказал Полвил, нижняя палуба узнала о близкой операции ровно за два часа до того, как Хорнблауэр поднялся на шканцы, дабы отдать предваряющие ее приказы.

— Хорошо стреляют, сэр, — сказал Буш, когда ярдах в ста по правому траверзу на мгновение ожил фонтан брызг.

— А чего бы им плохо стрелять? — отозвался Джерард. — Сорокадвухфунтовки на стационарных лафетах, обрыв пятьдесят футов над водой, артиллеристы служат уже, небось, лет по десять.

— Все равно я видел, как с берега стреляют хуже, — заметил Кристэл.

— До них мили полторы, если я не совсем ослеп, — сказал Буш.

— Больше, — сказал Кристэл.

— От силы миля, — сказал Джерард.

— Чепуха, — сказал Буш.

В перепалку вмешался Хорнблауэр.

— Попрошу внимания, джентльмены. Мне понадобятся еще Рейнер и Хукер. Эй, позовите мистера Рейнера и мистера Хукера! Поглядите внимательно на это место.

Офицеры, повернувшись спиной к догорающему закату, устремили подзорные трубы на Пор-Вандр. Позади города изумляла кажущейся высотой гора Канигу, слева отроги Пиренейских гор спускались в море, образуя мыс Сербера, за которым кончалась Испания и начиналась Франция. Посреди розовели в свете заката белые домики Пор-Вандра, сгрудившиеся у изгиба маленькой бухты. Перед ними покачивалось на якоре судно. Его защищали батареи по обоим берегам бухты — с них временами постреливали, надеясь с такой большой дистанции попасть в британский корабль, нагло подошедший к самым берегам Великой Империи.

— Запомните, где левая батарея, мистер Джерард, — сказал Хорнблауэр. — Мистер Рейнер, видите правую батарею? Оттуда как раз стреляют. Запомните ее расположение, чтоб не было никаких ошибок. Мистер Хукер, видите, как изгибается бухта? Вам придется сегодня ночью провести шлюпку к тому вот кораблю.

— Есть, сэр, — отвечал Хукер.

Офицеры обменялись взглядами.

— Положите судно на правый галс, мистер Буш. Мы отойдем подальше в море. Теперь, джентльмены, выслушайте приказы.

Поворачиваясь к каждому по очереди, Хорнблауэр коротко проинструктировал. Предстояло захватить укрывшееся в Пор-Вандре судно, завершив тем самым двадцатичетырехчасовую эпопею, начавшуюся пленением «Амелии» и продолжившуюся штурмом батареи в Льянце.

— Луна встанет в час. На теперешнюю позицию мы вернемся в двенадцать, — сказал Хорнблауэр.

Если повезет, уведя «Сатерленд» из пределов видимости он обманет бдительность гарнизона в Пор-Вандре, в темноте же вернется незамеченными. Часа полной темноты хватит чтоб захватить противника врасплох, потом взойдет луна, в ее свете можно будет вывести из бухты пленное судно, а если атака окажется безуспешной — отступить.

— Мистер Буш остается командовать судном, — сказал Хорнблауэр.

— Сэр! — запротестовал Буш. — Прошу вас, сэр…

— Вы достаточно отличились сегодня, — сказал Хорнблауэр.

Он решил лично возглавить атаку, зная, что не выдержит томительного ожидания в стороне от боя. Он уже и сейчас был как в лихорадке, хотя старался не подавать виду.

— На абордаж пойдут матросы, — продолжал Хорнблауэр. — Мистер Джерард и мистер Рейнер разделят между собой морских пехотинцев.

Слушатели понимающе закивали. Только опытные моряки сумеют поставить паруса на незнакомом судне.

— Вы понимаете, что от вас требуется? — спросил Хорнблауэр. Они снова кивнули. — Мистер Хукер, повторите мои инструкции.

Хукер повторил. Толковый офицер — Хорнблауэр знал это, когда, по возвращении «Лидии», рекомендовал его в лейтенанты.

— Хорошо, — сказал Хорнблауэр. — Тогда, джентльмены, попрошу вас сверить часы с моими. Стрелки можно будет разглядеть в свете звезд. Что, мистер Хукер? Часов нет? Думаю, мистер Буш любезно одолжит вам свои.

По лицам офицеров Хорнблауэр видел, что сверка часов подействовала на них желаемым образом: лучше любых слов убедила точно следовать расписанию. Иначе они пропустили бы мимо ушей слова «пять минут» или «десять минут», а он, в отличие от них, понимал, что операция, проводимая в полной темноте, должна быть предельно точно выверена во времени.

— Вам все понятно? Тогда, возможно, вы все, джентльмены, за исключением вахтенного, согласитесь разделить со мной вечернюю трапезу.

Офицеры вновь переглянулись: еще один легендарный обед у Хорнблауэра перед началом боя. Сэвидж помнил, как на «Лидии» они обедали в преддверии стычки с «Нативидадом». Тогда с ним были Гэлбрейт, его дивизионный лейтенант, и Клэй, его ближайший друг. Гэлбрейт умер от гангрены в Тихом океане, Клэю оторвало голову пушечным ядром.

— Сегодня виста не будет. — Хорнблауэр улыбнулся угадывая мысли Сэвиджа. — До полуночи еще многое надо сделать.

В прежние времена Хорнблауэр перед боем довольно часто усаживал своих офицеров за карты: взволнованные подчиненные путались, и он, критикуя их ошибки, благополучно скрывал собственное возбуждение. Сейчас, провожая их в каюту, он был улыбчив, благодушен, гостеприимен. От волнения он часто делался говорлив, и сегодня, развлекая притихших гостей, вопреки обыкновению не старался это побороть. Он с улыбкой судачил о пустяках, офицеры смотрели и дивились. Они редко видели его таким — только перед решительной стычкой — и забыли, каким по-человечески обаятельным он может быть, если пожелает. Для него это был способ не думать о скором сражении — очаровывать гостей, не переступая, однако, той грани, которая отделяет капитана от подчиненных.