Кая же появилась только после того, как чтец закончил половину своей речи. Вид у неё был уставший, но спокойный. Словно на неё снизошло умиротворение. К удивлению Никона, ожерелья на её шеи не было, как и какого-либо знака. Да и вообще ни каких украшений. Это слегка обеспокоило Никона. Что-то здесь было не так. Треугольник в груди провернулся, подтверждая его догадку и словно говоря, что ничего хорошего от этой свадьбы не будет.

— Дамы и господа, мы собрались здесь, что бы запечатлеть брак двух любящих сердец. Прежде чем я начну, есть ли здесь лица, которые против этого брака на любых основаниях.

— Я, — два голоса, прозвучавшие в полнейшей тишине зала, были подобны грому среди ясного неба.

Никон и Маша переглянулись и улыбнулись друг другу. Никон понимал, что поступает безрассудно, и какие будут последствия его отказа. Маша тоже это прекрасно понимала. Но их протест был криком души. Ни Никон, ни Маша не хотели мириться с положением вещей.

Большая часть гостей, стала перешёптываться. Но это были в основном те личности, которые мало знали о проклятии или вообще ничего о нем не знали. А вот те кто знал, знали и прецеденты, которые происходили не раз за десять тысяч лет. Последствие такого отказа просто — боль в груди и катаклизмы по всей галактике до тех пор, пока Никон не согласиться. На невесту же это не распространялось. От её ответа вообще ничего не зависело. Скорее, вопрос этот был формальностью.

— Кроме вас, разумеется, — даже не повел бровью Маг.

Маг знал, что такое может произойти. Таковы уж эти Маги Транса — знают всё, все и вся.

— Я, Кая Вайсотер, официально заявляю, что против данного брака.

Никон и Маша, а так же все присутствующие удивленно уставились на Каю.

— Я так и знала, что ты это скажешь, — довольно улыбнулась Маша. — Ты меня из любой, самой безвыходной ситуации можешь вытащить.

— Объясните, пожалуйста, суть вашего протеста, — сказал Маг Транса, бесстрастным голосом, даже не обратив внимание на фразу Маши.

— Отцом моей дочери является Властитель Отеран.

Сердце Никона пропустило пару ударов. Его дочь? Никон уставился непонимающе на Каю, потом на Олимпию. Да, некоторые черты, схожие с ним, Никон находил, но не более того.

— Вы понимаете, что это невозможно из-за проклятия? — поинтересовался Маг в наступившей, почти осязаемой, тишине.

— Я прекрасно осознаю, о чем я говорю, — сказала Кая и сняла очки.

Никон так и замер, глядя в её разного цвета глаза такие родные, и такие любимые. В этот момент он был готов поверить во что угодно. Кусочки мозаики встали на свои места. Кая сбежала из дома, не попав в аварию. Сбежала, потому что была беременна. Родители бы не дали ей родить ребенка, да и со стороны Никона она посчитала, что помощи не будет. Она прекрасно понимала, что Никон не поверит, что это его ребенок, особенно девочка. Ведь проклятие не дает родиться ребенку раньше, чем пройдет определенный отрезок времени. Но что-то произошло не так. Ребенок все же был зачат. Поэтому она решила бросить все ради ребенка. Что произошло после того, как Кая родила, Никон не знал. Через пару лет Кая попала смертельно раненная к медитанцам и выжила. Её решил обучать сам Хранитель, потому что она показалась ему особенной. И с тех пор и пошла карьера Каи. А ребенка она нашла уже спустя почти сорок пять лет. Все сходиться!

— Это не возможно, — заявил Маг Транса. — Пожалуйста, сядьте на место.

— Это возможно, — опроверг его Никон. — Я признаю, что Олимпия моя дочь.

— При всем моем уважении, она не может быть вашей дочерью из-за проклятия, — сказал Маг. — Если ни у кого нет больше подобных абсурдных заявлений, я продолжу церемонию.

Кая же, словно не слышала слов Мага. Она прошла за алтарь и встала рядом с Магом.

— Вы не разрешите мне взглянуть, — ласково попросила она.

— Будьте добры, сядьте на место, — сказал Маг Кае. — Иначе я буду вынужден применить силу.

Больше он ни чего не успел сказать. Кая сделала жест, и Мага Транса, одного из могущественных магов десяти галактик откинуло в сторону как котенка.

— Я его вежливо попросила, — вздохнула Кая.

Никон был в шоке от подобного действия. У него в голове ни как не укладывалось, что та девушка, которая всегда боялась магии, обладает такой силой. Одно дело слышать и совсем другое увидеть своими глазами. Никон даже представить не мог, где она такому научилась. А Кая тем временем листала древний бумажный фолиант, который лежал здесь уже десять тысяч лет и даже не потерял своего цвета.

Никон прикинул в уме все её действия, и задрожал от осознания того, что она собирается сделать.

— Кая, надеюсь, ты не делаешь то, что я думаю, — аккуратно спросил он.

— Судя по тому, как звучит твой голос, ты догадался о моих намерениях, — улыбнулась она странной улыбкой, от которой сердце Никона сжалось в предчувствие беды.

— Что она хочет? — встревожилась Маша.

— Снять мое проклятие, — хрипло ответил Никон.

— Правда, — согласилась Кая. — И я его сниму.

— Ты не посмеешь! — пронзил тишину зала голос, полный отчаяния.

Никон и Маша обернулись. Олимпия стояла бледная и смотрела на Каю глазами, полными слез.

— Прости, Олимпия, но я должна.

— Мама, пожалуйста, не надо!

— В чем дело? — обеспокоенно спросил Никон, глядя в красные глаза теперь уже своей дочери.

— Когда она снимет проклятие, магическая отдача просто уничтожит её, — тут же ответила Олимпия.

Никон покрылся испариной от слов дочери. В его голове тут же пролетели все пятьдесят лет, которые он жил без неё. Осознание этого словно ударило Никона, и он кинулся к Кае. Но едва он сделал шаг к выходу из платформы, как энергетическое поле преградило ему дорогу.