Я дремал в объятиях уютных силовых полей Храма Возрождения. Мутные образы то и дело ускользали, смешивались с человеческими воспоминаниями, всплывали вновь и снова ускользали… Я никак не мог сосредоточиться на главном. Я видел Золотые Ворота, но они по-прежнему не желали открыться и впустить меня в роскошные лабиринты прочих Храмов. Я видел в их просвете лишь угасающие отблески чудесной жизни атлантов, и мой разум терзала необъяснимая сладостная боль. Там, всего в нескольких шагах, лежала страна грез, потерянный тысячи поколений назад рай, то единственное место, где сбывались мечты и надежды… Я шел к нему, протягивая тяжелые руки, однако видение убегало гораздо быстрее, становясь все более чужим и блеклым. Золото ворот потускнело и стало почти неразличимым на фоне свинцового неба, далекие горы справа и слева от меня внезапно приблизились и вытянулись вверх, смыкаясь над моей головой тяжелым каменным сводом. Я остановился, но горы-стены продолжали приближаться. Их серая поверхность потрескалась, а с наклоненных вершин покатились мелкие камни. Я прикрыл голову руками и невольно вздрогнул. Пальцы нащупали венец из двух десятков роговых наростов, я провел ладонью по лицу и вспомнил, как выгляжу теперь. Ворота мгновенно растворились среди застилающих горизонт туч… Я взревел и бросился с кулаками на ближайшую стену. От моих ударов трещины в стене расширились, и в них протиснулись две сильные руки. Одна схватила меня за предплечье, а другая вцепилась в защищенное толстой кожей горло. Я отчаянно пытался вырваться из каменного захвата, но силы почему-то иссякли на первой же секунде… Я в изнеможении дернулся последний раз и затих.

— Сделай шаг вперед, — скрипучим человеческим голосом приказала стена.

Я покорно переставил правую ногу и с удивлением обнаружил, что она прошла сквозь камень без всякого труда.

— Иди же! — повторила стена, и я перенес вес тела вперед, оказавшись, как ни странно, не внутри серой породы, а перед источником яркого белого света.

Я невольно прищурился и в тот же момент почувствовал, что моя рука и шея свободны. От неожиданности я отпрянул назад и, потеряв равновесие, уселся на упругую землю. Пелена болезненного наваждения сползла с моих глаз, и я вернулся из бредовой полудремы в реальный мир…

— О великий Монтесума, добро пожаловать в дебри твоего зеленого царства! — нараспев произнес Красавчик и сделал вид, что собирается упасть на колени.

— Мексика? — недовольно потирая шею, спросил я и оглянулся.

Вокруг меня бушевало тропическое разнообразие зелени, звуков и тончайших ароматов, правда, все мое восприятие было настроено на недоступные человеку полутона, и в целом картина казалась больше сумбурной, чем привлекательной. Заснеженная монотонность покинутых секунду назад просторов родины была гораздо менее вызывающей и, с точки зрения атланта, коим я хотя бы внешне являлся, более приемлемой вариацией на тему окружающей среды…

— Отнюдь, — напарник раскинул руки и, вдохнув полной грудью, проорал во всю мощь голосовых связок: — Гватемала!

— Тогда при чем здесь древний вождь ацтеков Монтесума? — спросил я, поднимаясь на ноги.

— Их родина в Мексике.

— Да при том, мой атлантоподобный друг, что только в непролазных джунглях Гватемалы можно спрятать храм высотой в тридцать метров и общей площадью в пять тысяч квадратов так, чтобы его не нашел ни один конкистадор!

— Храмы в этих местах строили майя, а не ацтеки, — возразил я, — и это было за шестьсот лет до появления на материке Кортеса.

— Что ты придираешься? — весело отмахнулся Красавчик.

— За что купил, за то и продаю! Твой благодетель — сеньор Беляев — решил, что это были заплутавшие в джунглях ацтеки. Он вообще убежден, что начиная с пуэбло, инки, майя и остальные жившие в Центральной и Южной Америке туземцы имеют одни корни и являются потомками чистокровных Древних Людей, укрывшихся на этом континенте от бушевавших в Африке и Азии войн между атлантами и волками за контроль над приматами и все теми же людьми. Тогда при желании сделать это было достаточно просто даже пешком. Ледниковый период, сам понимаешь. Ни тебе Берингова пролива на пути, ни других водных преград до самого Техаса. А оттуда и до теплой, даже в те времена, Гватемалы рукой подать. Красота! Встал на лыжи и шагай! По пути кушай мамонтов и размышляй о превратностях судьбы. На новом месте цивилизация древних людей, правда, не прижилась, и они выродились, смешавшись с местными племенами неандертальцев. Но это уже вопрос номер шестнадцать…

А в целом, какая нам разница, что думают о древнейшей истории теперешние атланты? Наша задача более узкоспециальная. Так что, Эрик, пока о них забудь. Дыши полной, грудью! Наслаждайся теплым воздухом тропиков! Отдохни от зимы! Не знаю, кто строил эту бандуру, но вон из тех кустов торчит ее верхушка, а в ней вход… Ребята уже там…

— Ребята? — я раздвинул густую растительность и увидел в нескольких метрах перед собой стену из пористого камня.

— Ты приволок сюда всю команду? Зачем?

— Объясню все внутри, — пообещал Красавчик и, махнув мне рукой, скрылся в зарослях.

Я догнал его уже у пролома, который заменил собой дверь.

— Ты хотя бы объясни, как мы здесь очутились? — потребовал я, хватая его за плечо.

Красавчик остановился и, по-прежнему глядя вперед, недовольно ответил:

— Я же сказал, все внутри!

Я отпустил его плечо и, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться самыми грязными словами, пошел следом. Каменные ступени выглядели вполне современно, особенно если учесть, что вдоль уводящей в темнеющую глубь длинной лестницы торчали нормальные металлические перила. Лестница шла только вдоль правой стены, а слева чернел глубокий провал шириной около двадцати метров. Откуда-то снизу блеснул свет большого фонаря и послышались знакомые голоса.

— Реконструкция налицо! — заявил Алексей и, видимо, похлопал по ограждению. Я почувствовал в поручнях легкую вибрацию.

— Жарища! — сказал Паша, и его голос гулко отразился от стен.

— Сыщик, ты пивка не догадался прихватить?!

— А змей здесь нет? — осторожно спросила Ольга.

— Теперь есть! — как всегда по-солдатски пошутил Паша и первым рассмеялся над собственной шуткой.

— Красавчик, еще долго идти?! — крикнул Алексей. — Эй, Красавчик, ты где?!

— Здесь я, — откликнулся мой напарник.