– Понимаю, ваша светлость. Удачи вам в таком случае. Ну а мы пока «топорами» помашем. Может, и пробьемся к вам.

– Обязательно, Майк. Ведь даже если я и отправлюсь в новый «вояж», здесь мой конвой останется. Делай все возможное.

– Есть, sir.

Сергей Павлович деактивировал гиперпередатчик и снова прошелся по отсеку. Мудрый Трентон говорил абсолютно правильные вещи. Князю и самому приходили в голову подобные мысли, но раньше он гнался за призрачной надеждой на то, что следующий решительный шаг окажется последним в долгой череде испытаний. Еще одно усилие, казалось ему, и наступит долгожданный покой. Но время шло, каждая проблема тянула за собой шлейф новых трудностей и невзгод, и эта печальная вереница никак не кончалась. Следовало что-то решать. Вечно это продолжаться не могло.

– Все верно…

Преображенский невольно обернулся к обзорному экрану. Ему показалось, что голос донесся оттуда. На экране поблескивал ледяным серебром округлый бок «КейЭкс76». Князь и не ожидал увидеть там что-то еще, но продолжал смотреть на безмолвную ледяную планету.

– Слуга?

– Это я.

Теперь слова проникли прямо в сознание. Знакомое ощущение.

– Пришла пора действовать?

– Да. Ты готов?

– Не знаю. Возможно.

– Если ты не уверен, можешь позвать нескольких помощников. Мне известна ваша поговорка о преимуществах коллективного разума.

– «Одна голова хорошо, а две лучше»? – Сергей Павлович усмехнулся. – Ты шутишь?

– Да. Хотя это для меня нехарактерно. У меня получается?

– Для начала – вполне. Правда, я не думаю, что сейчас подходящее время для шуток.

– Ты прав, наступило время принятия серьезных решений, но я знаю еще одну вашу поговорку: «С умными лицами делаются только глупости».

– Ты неплохо изучил нашу историю и литературу.

– Мои знания обширны. Ты позовешь «вторую голову» или выслушаешь меня без свидетелей?

– Позову. Даже две. Чутье подсказывает, что так будет лучше. Ведь мне предстоит принять последнее, окончательное решение. Не так ли? В этом случае мне нельзя ошибиться ни в одной детали.

– Да. Зови. Я подожду…

Присутствие Слуги можно было только почувствовать. Никакие «спецэффекты» его появление не сопровождали. Ни свечение, ни какая-нибудь дымка или неопределенные контуры на фоне молочно-белых стен просторной кают-компании Великокняжеского флагмана. Ничего. Только отчетливое ощущение присутствия некой запредельной сущности. Общаться с такими созданиями было непривычно, и оба помощника Великого Князя невольно озирались, разыскивая хоть что-то, за что можно зацепиться взглядом. Воротов шарил взглядом по потолку, а Горохов, наоборот, выискивал что-то под ногами. Спокойным и сосредоточенным оставался лишь сам Великий Князь. Он-то знал, что смотреть следует не по сторонам, а внутрь себя.

– Чтобы стало легче, придумайте себе образ и мысленно обращайтесь к нему, – негромко посоветовал Преображенский.

– Легко сказать, – буркнул Горохов. – Образ… Какой? Ангела, что ли?

– Это пусть твоя фантазия подскажет.

– А обращаться к нему как? – осторожно спросил Воротов. – «Тот, кто выжил»?

– Такого существа больше нет, – прозвучал в ответ мягкий, негромкий голос.

Прозвучал, конечно, условно. Голос раздавался прямо в головах присутствующих. Слуховой аппарат воспринимал лишь едва различимые технологические шумы корабельных систем и отголоски команд, доносящиеся с мостика.

– Тогда, как? – Полковник перевел взгляд на князя. – И следует ли говорить?

– На всякий случай говорите, – Сергей Павлович кивнул. – Так будет удобнее для всех. А наш гость станет отвечать мысленно.

– Я могу формировать колебания воздуха, – произнес голос вслух. – Но какой в этом смысл?

– Это верно, – сказал Воротов, – только на слух нам легче воспринимать. Непривычны мы к телепатии. Да и сомнения могут возникнуть, что все одно и то же слышат.

– Игорь… – Преображенский укоризненно взглянул на полковника.

– А что, не так? – Воротов пожал плечами. – Дело, конечно, ваше…

– Господин Воротов прав, – согласился голос. – Будем беседовать вслух. Начнем?

– Да, – князь указал товарищам на кресла. – Начни с главного. Почему ты решил открыться не только мне, но и остальным?

– Это не главное, Идущий. Настал момент. Все в мире увязано в бесконечную последовательность: события, мысли, материальные сущности, время. Когда наступает момент, происходит то, чему пришла пора произойти. Сейчас, на пике противостояния Изначального и Перворожденного миров, мне следует раскрыть карты и превратить вас из слепых проводников воли истинных предков в сознательных борцов за справедливость и выживание Галактики, а вместе с ней и человечества. Но это тактический ход. Главное заключается в другом. Самое главное сейчас – знание об истоках конфликта и его вехах. Как виртуальных, так и материальных. Когда вы поймете, за что и почему сражаетесь, ваш потенциал станет втрое большим. Нет лучшей энергетической подкачки для бойца, чем отчетливое понимание того, что он сражается за правое дело.

– Начало интригует, – произнес Воротов с явным сомнением. – Только нас не требуется агитировать. Вы нам факты изложите, господин… голос предков.

– Эрг. Можете называть меня Эргом.

– Или Джоулем, – хмыкнул Горохов.

Преображенский украдкой показал ему кулак.

– Нет, серьезно. Эрг, то есть «работник»? – удивленно переспросил Горохов. – Насколько я знаю, на универсальный язык ваше имя переводится так. Технократы называют «эргами»… роботов.

– А вы считали, что я должен именовать себя Создателем? – В голосе Эрга прозвучали нотки иронии. – Я тот, кем родился, и никогда не стану никем иным. Это моя судьба. Программа. Я создан, чтобы сохранить и когда-нибудь возродить Изначальное поле. На благо людей и Галактики. Только и всего.