Туманов хмыкнул. А ведь чего-то подобного он опасался сразу, не после выяснения обстоятельств дела у Островского, а еще раньше, когда адвокат Мартов предложил ему эту работу. Слишком уж много белых ниток торчало из швов наспех сшитой истории. Виктор еще раз прокрутил в голове факты и укрепился в новой версии окончательно. Первую версию (в глубине души Виктор понимал, что она тоже вполне состоятельна) он просто выкинул из головы. Не хватало главной свидетельницы, той, что проткнула Островского в ночном лесу, но и без ее показаний все было ясно как день.

Ведь что получалось…

— …В первую очередь подозрительно место происшествия: именно там, где в последнее время зафиксирована серия убийств. Кстати, все они не раскрыты. Спрашивается, почему? Уж не потому ли, что милиции по какой-то причине нежелательно их раскрывать? Причина может быть любой, в том числе — давление со стороны неких структур или влиятельных людей, не так ли? Следуем дальше. Белый микроавтобус «Мерседес-Виано», зарегистрированный на имя гражданина Белозерова Д. Б., был замечен в районе не однажды и не дважды. Он появлялся довольно часто, но впервые его заметили примерно в апреле, то есть незадолго до первого убийства «Битцевской серии». По месту прописки гражданин Белозеров не проживает, чем занимается и как выглядит, выяснить не удалось, поскольку в милицейской картотеке его нет, и в «штрафной» базе дорожной инспекции он также не упоминается. Вы с ним не знакомы?

— А должен? — Островский с интересом взглянул на сыщика, будто увидел его впервые и в довольно занятном ракурсе.

— Один из косвенных свидетелей показал, что в ночь происшествия недалеко от его «бивака» имела место странная сцена: некто раненный в живот, опираясь о плечо другого неизвестного, доковылял до дороги, где его подобрал белый фургон. Ничего не напоминает?

— Вы думаете, что ваш свидетель видел меня? Возможно, так и было. Разве я это отрицаю? Мне показалось, что это была «Скорая».

— И куда эта «Скорая» вас увезла?

— В частную клинику, к одному знакомому профессору. Я всегда у него лечусь.

— Почему вы не заявили в милицию о нападении?

— А почему вас это интересует?

— Меня интересуют мотивы вашей скрытности, господин Островский. Вам есть что скрывать? Что вы делали в лесопарке ночью?

— Это не имеет отношения к делу, господин Туманов. И вообще — дело закрыто. Вы нашли того, кто мне был нужен, правда, опоздали, но, заметьте, получили гонорар целиком и полностью. Чего вам еще нужно? Правды? Поверьте, правда банальна и заключается в том, что все события трех последних суток — цепь роковых случайностей. Никакого злого умысла и зловещей подоплеки в них нет.

— Это слова, — Туманов нахмурился. — Но есть еще факты, и они свидетельствуют далеко не в вашу пользу.

— Какие факты? О чем вы, мистер Холмс? — Островский искренне рассмеялся. — Вы пытаетесь построить замок из песка!

— Да? А что вы скажете об этом? — Виктор вынул из кармана пакет с платком.

— Что это? — Всеволод Семенович прекратил смеяться, но глаза все еще улыбались. Снисходительно, как у взрослого, играющего с ребенком в «сыщиков-разбойников».

— Это платок со следами крови. Им вытирала нож уцелевшая в стычке с ночным призраком женщина. Эксперты установили, что человек был ранен в живот, и произошло это ровно трое суток назад.

— Ну и что? Где вы нашли этот платок?

— На том самом месте, где вы… или похожий на вас человек был подобран белым фургоном.

Островский посерьезнел и на некоторое время задумался.

— Меня ранил мужчина, господин сыщик, — наконец уверенно заявил он. — Но даже если я ошибся… сейчас носят такую одежду, не разберешь… что это меняет?

— Да в сущности ничего. — Туманов внутренне торжествовал: клиент поплыл! — Разве что ставит историю с головы на ноги.

— Постойте…

— Нет, это вы постойте, господин Островский! Мне остается лишь подтвердить, что кровь на платке ваша — а сделать это легко! — и вы пойдете обвиняемым по очень серьезному уголовному делу.

— Вы сошли с ума? — Островский снова улыбнулся, но теперь недоуменно и немного нервно. — По какому еще делу?

— По делу о серии убийств в Битцевском лесопарке, — спокойно проговорил Виктор и развалился в кресле. — Я понимаю, что у вас жизнь не сахар, скукотища ужасная, но не кажется ли вам, что из всех «развлечений» для скучающего нувориша вы выбрали наихудшее?

— Вы сами-то понимаете, что говорите? — бывший клиент ослабил галстук.

— Отлично понимаю. А еще я понимаю, что ваш неизвестный «спаситель» был опасным свидетелем, и вы его убрали. Так?

— Это черт знает что! — Островский раздраженно хлопнул по подлокотнику и резко встал с дивана. — Вы заставляете меня оправдываться в преступлениях, которые существуют лишь в вашем воспаленном воображении!

— Улики тоже воображаемые? — Туманов поднял на уровень глаз пакетик с платком. — По-моему, он материален. Или у меня и зрение воспалилось?