— К Палычу иди… — отмахиваясь от кислородной маски, прохрипел Борис, — завтра прямо с утра… он тебе поможет…

— Ты сам мне поможешь, — Андрей с трудом удерживал готовый перекрыть глотку комок. — Выйдешь с больничного и поможешь…

— Со справки о смерти на работу не выходят, — Борис сжал зубы, но губы его растянулись в улыбке.

— Боб, если умрешь, я тебя убью! — Соловьев уже не сдерживал слез. — Все же только начинается! Жизнь, работа…

— О, осознал! — майор чуть приподнял указательный палец. — Бывай, братишка…

Дверцы черного микроавтобуса, схожего со «Скорой» разве что наличием мигалки, захлопнулись, и машина умчалась в промозглую тьму октябрьского вечера.

Рядом с Андреем встал кто-то с зажженной сигаретой.

— Что за «хитрая техника» такая? — едва слышно пробормотал Соловьев.

— Концентрация энергии удара чуть дальше цели, — также негромко ответил курильщик, протягивая Андрею сигареты. — В совершенстве владея этой техникой, ножом можно пробить не только ребра, но и броню. О некоторых особых приемах не всегда знают даже инструкторы спецподразделений. Зато этому обязательно учат наемников.

Андрей покосился на собеседника. Это был тот самый задержанный Степаном человек. Соловьев взял предложенную сигарету и прикурил от огонька незнакомца.

— Почему вы побежали?

— Мне жаль, что я вас отвлек, хотя вы бы все равно не успели помочь своему другу.

— Кто вы? Я знаю, что вас тяготит нечто такое, чему я не нахожу объяснений…

— До свидания, — бросив окурок на асфальт, сухо проронил человек и торопливо направился вдоль по улице.

— Постойте!

Незнакомец не остановился, а через несколько шагов и вовсе исчез из виду, свернув в какой-то переулок.

— Андрей! — окликнул Соловьева Феликс. — Давай подвезу.

— Я лучше прогуляюсь, — сдавленно ответил Андрей. — Подышу…

— Приказ начальства, — многозначительно произнес Сошников. — Что-то завертелось, какие-то тайные механизмы заработали.

— Мы перебежали дорогу опасным людям?

— Заговор, — понизив голос, доверительно сообщил Феликс. — Борис Сергеевич давно предполагал.

— Что же он мне ничего не сказал? — Андрей тяжело вздохнул. — На этом банкете каждого второго можно было брать…

— Брать? — Феликс усмехнулся. — На каком основании? Что мы могли им предъявить? Обвинение в грязных замыслах? А как мы объясним, откуда об этом прознали? Твой особый талант пока даже не изучен как следует.

— Ты считаешь, что все это мои фантазии?

— Я считаю так же, как Борис, а он тебе верил…

— Верит, — исправил его Андрей.

— Ну да, — Сошников кивнул. — Только веры мало. Нужны факты.

— Будут тебе факты, — растоптав окурок, твердо заявил Соловьев. — Я иду пешком.

— Как хочешь, — Феликс пожал плечами. — Будь здоров…

Андрей кивнул и двинулся в том же направлении, куда минутой раньше пошел загадочный незнакомец. Неожиданно налетевший ветер толкнул его в спину, и Соловьев поднял воротник. На душе было пусто и тоскливо, несмотря на то, что голова переполнилась мыслями и впечатлениями. То, что он увидел в сознании всех этих важных людей, его почти не занимало. Самым интересным оказалось последнее видение, выдернутое из разума странного незнакомца. Разоренная, покинутая родина, отчаяние и последняя надежда. Серебристое свечение в створе огромных полукруглых ворот и длинная цепочка людей, медленно бредущих сквозь ворота неведомо куда… До Андрея внезапно дошло, где он видел такие же мысли. Примерно о том же грустил Феликс Сошников, верный соратник Боба и в то же время тайный беженец-репатриант или… шпион?

Соловьев отогнал навязчивую мысль, но видение о бредущих сквозь ворота людях вновь всплыло на поверхность холодного озера памяти. Андрей сосредоточился и припомнил некоторые детали. Люди шли неспешно, но как-то странно…

«Вслед! — осенило Соловьева. — Они идут строем!»

Эта догадка, словно первый камень будущей лавины, брякнула о другие булыжники и сдвинула их с мест. Неизвестные воины шли в колонне по одному. Все они были неплохо экипированы и вооружены. Среди них не было больных, раненых или пожилых. Даже их командиры, закаленные в боях ветераны, выглядели молодцеватыми и подтянутыми. Их вдохновенные лица выражали твердую решимость… Мысль Соловьева забуксовала, словно попав в непроходимую грязь… выражали твердую решимость… Лица командиров… вдохновенные лица командиров… Лица!

Андрей даже остановился и утер со лба неуместный на холодном ветру пот. Лица! У тех, кто шел через странные ворота, и лица были странными. Какими-то отрешенными… А еще… еще… Андрей никак не мог подобрать точного слова. Бронзовый загар, одинаковые узкие подбородки, неправильные, какие-то карикатурные носы и уши, сросшиеся брови и глубоко запавшие, маленькие круглые глаза… Такие приметы не подходили ни одной расе. Ни одной земной расе… Неужели — у Соловьева перехватило дыхание, — неужели это не земляне?! Неужели те, кто шел через ворота, не были людьми?!