— Исключено!

— В таком случае прощай.

— Постой. Я должен подумать.

— Подумай. Я перезвоню через час.

Андрей выключил телефон, снял заднюю крышку, вынул батарею и выщелкнул чип. На его место он вставил другой, а «использованный» разломил на несколько крошечных частей.

— Я не подслушивала, но… — Валя вышла из кухни, грациозно покачивая бедрами. В руке она держала сочное яблоко. — Чем ты собираешься заниматься целый час?

Она подошла и прижалась к его лежащей на подлокотнике руке упругим бедром.

— Яблоко с дерева познания добра и зла? — Андрей откусил от яблока и потянул за поясок ее шелкового халатика.

«Четвертый энергетический уровень. Компенсация двадцать семь процентов, — тут же забубнила „нянька“, — подъем артериального давления на пять процентов, учащение сердцебиения на десять ударов в минуту…»

«Заткнись», — мысленно потребовал Соловьев.

Объяснять какой-то там пластиковой карточке, что лучшим лекарством для раненого мужчины является красивая женщина, он посчитал глупым…

— Засекли? — Безносов взглянул на замершего в дверях компьютерщика. — Откуда он звонил?

— Что-то вроде Австралии или Новой Зеландии…

— Ну да, — полковник невесело усмехнулся. — Где аборигены съели Кука…

— Тут Дохлый рвется…

— Ну, давай его сюда, пока совсем не порвался.

Снайпер просочился между программистом и дверным косяком и коротко кивнул.

— Здравия желаю…

— Садись, рассказывай, — Безносов жестом отпустил инженера.

— Так чего рассказывать? Мясорубка там получилась, трщ полковник. Расколол Валеру Шамиль. Гирю на куски он сам разделал, а остальных покосили его моджахеды. Только самого Валеры в машине почему-то не оказалось. Он ушел. А потом кто-то всем шамилевским бойцам по пуле в череп вставил, катер сжег, а самого бородатого от шоссе до берега гнал, как волка. Загнал в камыши да там и кончил. Один! Прикиньте, какой умелец!

— И кто это был?

— Тут я пас, — Дохлый помотал головой. — Видел только, что он один… Да, еще у него чемодан с бабками остался!

— А лицо, значит, не рассмотрел?

— Да как вам сказать?

— Как есть.

— Не… ну это… не поверите…

— Поверю, — Безносов присел на край стола и наклонился к воину.

— Как бы… я это был…

— Ты завалил целую бригаду? Без «гаубицы»?

— Нет, я ни при чем! Просто тот мужик был на меня похож, как брат родной! Но у меня братьев нету…

— А-а, вот оно что. Ясно. С чемоданом, говоришь?

— Так точно. И знаете еще что, трщ полковник, я, конечно, не спец, но больно уж много дядя Валера товару отгрузил. Это все, конечно, сгорело, но все-таки. Я, когда на базу ездил, видел, как его мужики товар под расписку брали. Ту партию, что таможенники на прошлой неделе в Северном перехватили. Там две больших сумки было, а тут гляжу — четыре их.

— Молодец, хвалю за наблюдательность.

— Ага, и чемодан был, прямо как с гантелями. Тот… ну, который его спер, аж перегибался весь от тяжести…

— Что, тоже дохлый, как ты?

— Не, он поздоровее… Не, ну, может, его зацепило в перестрелке или устал за Шамилем по лесу гоняться…

— Ясно, Дохлый, отдыхай пока…

— Домой можно заскочить?

— Ненадолго. К часу — здесь…

— Понял.

Безносов взглянул на телефон и пробурчал нечто очень невразумительное. Дядя Валера, похоже, попадал в черный список. Полковник взял телефон и нажал «единицу». В кабинет тут же постучали, и в проеме двери появился Бондарь.

— Такие дела, Тимофей, — Безносов задумчиво потер переносицу, — подготовь-ка свой взвод к беготне.

— Призрака вычислили?

— Он сам нас вычислил.

— Это как?

— Сейчас съездим на пятую явку, там увидишь… …Оборотень положил трубку и выругался. Деньги так и не нашлись. В сгоревшем катере их не было, в машинах тоже, оставался один вариант — их взял Призрак. Далеко уйти с деньгами он не мог, да и не стал бы этого делать, но наемник не признался в том, что чемодан у него, и Оборотня это беспокоило. Призрак явно что-то замыслил. «А может быть, он просто не успел признаться? Я, как идиот, начал на него наезжать, вот он и обиделся. Как же выяснить?»

Он развернул кресло к компьютеру и набрал код вызова Призрака. Ответ поступил не сразу, но Оборотень и не рассчитывал, что наемник обрадуется новому сеансу связи.

«Ну?» — высветилось на экране.

«Призрак, я погорячился».

«Приятно слышать. А как же самолюбие?»

«Дело есть дело. Все остальное — не важно».

«Да, вижу, что ты остыл. Дальше».

«Свой гонорар ты заслужил».

«Знаю. Дальше».

«У тебя есть одна вещь…»

«Есть. Хочешь получить ее обратно?»