Он закончил фразу замысловатым жестом.

Соловьев отстранил Анатолия и заглянул в зал. Вера сидела за столом, растерянно глядя на проекционный экран компьютерной системы. По нему ползла израненная ссылками лента сетевой газеты.

— Идем, — Соловьев поднял стоящую в углу сумку с ее вещами.

— Да я могу и здесь, — девушка покосилась на ухмыляющегося Филиппова.

Андрей молча взял ее под локоть и вывел в коридор.

Его комнату пока действительно не «уплотнили». Вера устало села на край кровати и вымученно улыбнулась.

— Я принесу что-нибудь на ужин, а ты пока располагайся, — Андрей взглянул на часы. — Что и где лежит, ты уже знаешь.

— Я сначала в душ…

— Хорошо. Я скоро… …К двери столовой скотчем был приклеен листок с надписью красным фломастером: «Все в сад! Полевые кухни там! Комендант». Андрей сначала хотел поступить так, как рекомендовал комендант, но почему-то передумал и постучал. Дверь тут же приоткрылась, и в щели появился любопытный глаз. Смерив Соловьева долгим взглядом от ботинок до макушки, глаз моргнул и исчез. Дверь открылась, и придерживающий ее за ручку долговязый воин махнул рукой, приглашая Андрея войти.

— Дохлый, еще три персоны, и шабаш! — крикнул кто-то из-за линии раздачи. — Остальных гони столоваться на улицу!

— Тут этот, — откликнулся Дохлый, — братишка…

— Какой? Краб?

— Нет, штатский…

— А-а, этого впусти.

— Впустил уже.

— Сюда, Андрей Васильевич, — наконец вынырнувший из-за линии повар в белоснежной накрахмаленной рубахе поверх пятнистой формы указал на самый дальний столик. — Из ваших еще кто-нибудь придет?

— Не знаю. Одну порцию я с собой заберу. А в медпункт вы относили?

— А как же! И обед, и ужин, вот только что. Ваш старлей уже почти здоров. Обещал на завтрак самостоятельно прийти. Крепкий мужик.

— Только кактусы мне загубил, — буркнул от дверей долговязый.

— Цветок можно новый посадить, а башку новую не привинтишь, — назидательно заявил повар. — Он, может быть, всех спас. Во-от, а ты ворчишь!

Несмотря на военное положение, ужин был качественным и обильным. На продуктах подчиненные Безносова не экономили. Пока повар старательно готовил «порцию с собой», Андрей успел основательно подкрепиться и даже почти допил не по уставу крепкий кофе. «Почти», потому что его отвлек вездесущий мысленный голос неизвестного советчика.

«Приятного аппетита».

«Нигде от тебя не укрыться, — недовольно отреагировал Соловьев. — Кофе хочешь?»

«Спасибо, я уже пил».

«Ты где-то поблизости? Ты один из „тунгусов“?»

«Нет, но я действительно всегда поблизости».

«Я ездил в город. Вернее — пытался съездить».

«Я знаю».

«На дороге была какая-то странная засада…»

«Из мертвецов? Знаю».

«Кто их убил? Черные воины с Келлода?»

«Твой спутник оказался весьма наблюдательным».

«Так да или нет?»

«Тебе дан последний шанс, — заявил Некто вместо прямого ответа. — Если ты им не воспользуешься, черные воины больше не станут убирать засады с твоего пути».

«Так они, оказывается, „хорошие“? А я думал, это подручные Сущности».

«Ты поверил в нее?»

«Начинаю верить, что тут поделаешь? Хотя бы судя по тому, как „везет“ келлам, можно прийти к выводу, что какая-то напасть им все-таки мешает».

«Однако ты не делаешь ничего, чтобы сойти с неверного пути».

«А что я могу сделать?»

«Принять решение можешь только ты сам. Я и так показал и рассказал тебе больше, чем следовало. Дальнейший выбор за тобой. Ты должен сделать его самостоятельно. Иначе будет еще хуже. Имей в виду одно — поблажек и бесплатных советов больше не будет. Сущность выбрала тебя в качестве своего проводника в этом мире. Если ты не найдешь верное решение — станешь ее орудием. Пассивное сопротивление и медитация в этой ситуации не помогут. Ты должен действовать. Разумно и взвешенно».

«А если я просто сяду сложив руки и буду ждать, чем все закончится?»

«Тебе это не удастся. Не та обстановка. Рано или поздно ты будешь вынужден встать и окунуться в гущу событий, но уже будучи подручным Проклятия».

«Ты что-то недоговариваешь».

«Верно. Недоговариваю, но не из желания потрепать тебе нервы. Просто мне не очень приятно произносить такие слова…»

«Если я встану на сторону Сущности, ты отдашь черным воинам приказ о моем уничтожении?»

Соловьев почувствовал, как со дна души поднимается волна гнева и обиды.