– Но, может быть, это вообще что-то другое? Какая-нибудь другая история? Другие люди? Я многим – кость поперек горла…

– Нет, Михаил. Слишком кучно ложатся снаряды. Спроси у Мартынова, он старый вояка и подтвердит: кто-то стреляет в цель. И эта цель – ты и близкие тебе люди. Но вот мотив? С мотивом происходит что-то странное. Про сапфир нынче уже нет и речи, негодяю требуется убрать тебя из России и какие-то… что, Туманов? Бумаги? Документы? Письма? – Или это такой же блеф, как и сапфир, которого у тебя нету?

– Поверь, Иосиф, тебе лучше не знать… Я… Я не хочу, чтобы что-то случилось еще и с тобой… Я теперь вообще жалею, что уже втравил тебя в эту историю…

– Не волнуйся за меня, Михаил. От меня и про меня никто ничего не узнает, а моя репутация по подмоченности может соперничать разве что с твоей. Если ты не хочешь, чтоб я знал какие-то подробности, мне это тоже не надо. Но вот одно тебе сказать придется: маска требовала у тебя что-то реальное, или у нее, как и в случае с сапфиром, оказались на руках фальшивые козыри?

– Он знал, чего хочет. Если бы повернулось иначе, я бы отдал ему все.

– Откуда он мог узнать?

– В этом нет никакого секрета. Весь свет знает. Это что-то вроде моей охранной грамоты. Иначе эти господа и дамы уже давно растоптали бы меня в пыль.

– Они тебя действительно так ненавидят, Михаил? – серьезно спросил Иосиф. – Или ты себе льстишь?

– Я пришел ниоткуда и посмеялся над всем, что они полагают опорой своего класса. Им есть за что меня ненавидеть.

– А тебе?

– Когда-то – безусловно, да. А теперь? Теперь – не знаю. Ненависть выжигает душу. Кажется, у меня больше нечему гореть.

На мгновение Туманову показалось, что Иосиф хочет погладить его по плечу. Мгновение минуло.

– Значит, наша загадочная маска вознамерилась избавиться от тебя и стать твоим преемником в деле шантажирования петербургского света какими-то грязными секретами. Так?

– Получается, так.

– Но почему все это возникло именно теперь? Не год назад и не год спустя? И какая связь между жаждой власти у маски, нападением на тебя, сапфиром, Саджун и визитом к ней полицейского пристава?

– Знаешь, – задумчиво сказал Туманов. – У меня такое впечатление, что кто-то бьет по мне наугад, без всякой особенной цели, сам не зная еще, куда попадет…

– Да, точно! Это ты хорошо сказал! – воскликнул Иосиф. – А конкретные цели определяются в течение самого процесса… Но это значит… Значит, что этот человек ненавидит тебя с такой силой, что хочет не просто уничтожить или вывести из игры, но еще и поизмываться над тобой… И это больше похоже на женщину. Ты согласен?

– Пожалуй. Для мужика это… действительно… как-то слишком…

– Ах, Михаил! Я всегда тебе говорил: ты не знаешь настоящей тонкости мужской души! – патетически воскликнул Иосиф. – Но это, увы, сейчас не важно. Важно то, что нам надо срочно отыскать человека, способного так тебя ненавидеть…

– Да глаза разбегутся…

– Вспомни, мы решили, что отправной точкой ныне творящегося безобразия был давний вечер в доме Мещерских. История получила самое неожиданное продолжение, и теперь мы будем знакомиться с каждым героем подробней. А так же с бывшими и нынешними линиями твоих с ними пересечений. Расскажи-ка мне…

– Сейчас, Иосиф… Я все расскажу. Погоди. Софи…

– Что – Софи? Милейшая девушка, наблюдательная и умненькая, ты перед ней в огромном конфузе…

– Что ее рассказ?

– Наполовину, по крайней мере, – истинная правда.

– Наполовину?! А остальное?

– Друг мой, ты что, вчера на свет народился? В обычном, повседневном рассказе люди врут как минимум процентов на 30. Вежливость, обычаи, интерес, желание себя приукрасить… Да мало ли еще? А здесь, все-таки, такая чувственно напряженная ситуация…

– Где ж она врала?

– Не врала, друг мой, а сглаживала какие-то неизвестные нам углы… К примеру, вся история с ее освобождением выглядит очень сомнительно. Софья Павловна, конечно, девушка отнюдь не субтильная, но все же мне трудно поверить, чтоб она без малейших затруднений погрузила в полную бессознательность атлетически сложенного субъекта ростом с тебя, который к тому же, по ее же собственным словам, постоянно находился настороже…

– Но что же…

– Да какое нам дело, Михаил! – Иосиф невозмутимо пожал плечами. – Отважная девушка счастливо спаслась из неволи своими силами, рассказала нам то, что сочла нужным, какое право мы имеем требовать от нее большего?… И, кстати, что за прощальный спектакль ты разыграл перед парадным подъездом? Твой лакей Федька ничего не понял…