– Но у нас нет этого дурацкого камня! Может быть, если сказать ей, представить какие-нибудь доказательства… В конце концов, я могу купить ей новые простыни!

– Не дури, Михаил! Чтобы что-то объяснить ей, тебе придется самому признаться в воровстве и подставить под удар Саджун! И откупиться от Ксении теперь тоже невозможно. Никакое количество денег не компенсирует ей загубленную, как она полагает, жизнь. И не забывай, она княжеского рода. От любых подачек бывшего кухонного мужика ее ненависть к тебе только возрастет. К тому же вовсе не обязательно, что за всеми твоими неприятностями стоит именно Ксения…

– Но кто же тогда?! Константин не станет возиться с ряжеными…

– Есть еще следователь, Густав Карлович Кусмауль.

– Тысяча морских чертенят! Ну и имечко! Тот самый, что ли?

– Именно тот самый!

– Жив, курилка! Сколько ж ему лет? Он мне, помнится, уже тогда старым казался. Я думал, он давно в отставке или уж вовсе помер.

– Густав Карлович по-прежнему состоит на службе, ежедневно час посвящает немецкой гимнастике, обливается для поддержания здоровья ледяной водой, катается, несмотря на преклонные года, на модном велосипеде, а для продления жизни пьет какой-то особый кефир по методе естествоиспытателя Мечникова.

– Молодец! – энергично сказал Туманов и с удовольствием потер руки. – Правильная немчура! Если все это от него, так совершенно другая, приятственная диспозиция выходит. И вправду поглядеть: ежели следователь не причем, так откуда же тогда у Саджун пристав явился?

– Но что ж здесь приятственного? – искренне удивился Нелетяга.

– Не понимаешь? Я удивлен. Это же просто, как валенок свалять: с таким регулярным человеком и схватиться, ежели придется, приятно. Не то что с полоумной Ксенией, как она по твоему выходит.

– Да-а! – Нелетяга почесал подбородок. – У тебя, мой герцог, голова как-то так… наизнанку работает, что не сразу и разберешь… Ну да ладно. Густав Карлович мне неплохо на сегодняшний день известен…

– И когда ж успел! – с нескрываемым восхищением сказал Туманов. – К полицейскому следователю подкатиться – не фунт изюму!

– Не в том дело! – от похвалы Иосиф откровенно сконфузился, что было для него совершенно нетипично. – Кусмауль… он… В общем, он из наших. Тетка.

– Да ты что?! – ахнул Туманов. – Полицейский следователь – тетка?! Вот уж ни за что не догадался бы! И ты с ним…

– Михаил! Прекрати немедленно! Я просто бывал с ним в одном доме, в обществе, был представлен… Там, между прочим, из столичной элиты, кроме художников, композиторов и… тебе чины и титулы перечислить?

– Отлично, отлично… Не надо. Я сам все знаю. Прости. И что ж этот Фридрих Густавович?

– Густав Карлович. Придется запомнить. Кусмаулю на тот ли, следующий год непременная отставка выходит. Служил он всю жизнь честно, взятки брал крайне умеренно, следовательно, капиталу не скопил. Личные потребности имеет хоть и сравнительно скромные, но непременные. Продукты привык кушать свежие, отдыхать на взморье… к тому же, сам понимаешь, никакая немецкая гимнастика годы назад не вернет и…

– Понимаю прекрасно. За любовь тоже приходится платить, делать подарки и все такое…

– Именно так. К тому же почтенный Густав Карлович как-то обмолвился, что хотел бы по выходу в отставку прикупить на старость собственный домик, да непременно с садиком, в котором он выращивал бы туберозы…

– Более менее ясно. Но объясни, чего он хочет в таком разе? Тоже нацелился на Глаз Бури? И причем тут требование убираться из России, похищение Софи и оборванцы с ножом в Чухонской Слободе?

– Пока не знаю. Могу только предположить самое начало. Педантичный немец подводил итоги многолетней службе, пытаясь выстроить линию в будущее, просматривал какие-нибудь свои записи, и цепким умом изучал возможности для быстрого и надежного обогащения. Что-то могло подтолкнуть его к внимательному пересмотру дела о Глазе Бури. Все-таки таких историй в его практике наверняка было немного…

– Это точно. Но ты же сам говорил: человек, дышащий мне в затылок, не просто хочет денег или сапфир, но и отчего-то люто ненавидит именно меня и хочет меня уничтожить. У немца не может быть ко мне личных счетов. Через его руки прошли сотни воров, убийц и прочей братии… И как же он догадался?…

– Вполне возможно, что ему помог кто-то из наших общих знакомцев. Так и образовалась пара…

– Кусмауль и Ксения? А что, вполне возможно… Она могла нанять актеров для всех этих спектаклей, чтобы отомстить и потрепать мне нервы, а он действует своими, хорошо знакомыми ему методами. Но как все они попали в имение Константина?

– Или Кусмауль и графиня К., – игнорируя последний вопрос, равнодушно сказал Нелетяга. – Как тебе нравится такое сочетание?

– Вот еще напасть! – вздохнул Туманов. – Поверь, на сегодняшний день графиня достаточно богата, чтобы остаться равнодушной и к моим деньгам, и даже к Глазу Бури.