– Но ревность! – театрально воскликнул Нелетяга. – Оставленная любовником женщина подобна разозленной ядовитой змее. Ее месть – что может быть страшнее?!.. Ты ведь сам бросил ее? – деловито уточнил он. Туманов кивнул:

– Но она тут же утешилась! Завела себе не одного, а сразу двух любовников!

– Эта связь могла быть всего лишь ширмой, призванной прикрыть бушующее пламя, раскаленным свинцом сжигающее грудь брошенной…

– Иосиф! Ты чего это? – подозрительно спросил Туманов, стараясь заглянуть приятелю в лицо. – Софьин роман наконец прочел?

– Ну вот, с тобой совершенно невозможно говорить о чувствах, – обиделся Нелетяга. – Ты – чурбан.

– Ну уж какой есть, – Туманов пожал плечами. – Так что ж графиня? Ты полагаешь, что из того, что мы с ней какое-то время мяли одни простыни, а потом разбежались, она теперь готова меня со свету сжить?

– Да запросто! – подтвердил Нелетяга.

– Дела… – протянул Туманов и надолго задумался. – А что ж Ефим Шталь? – оживился он спустя какое-то время. – О нем ты ничего не сказал.

– Ефим, или Евфимий (таково его крестильное имя), личность довольно простая на первый взгляд и загадочная на второй.

– Да я его, вроде, знаю. Он даже у меня в Доме бывал.

– У тебя, мой герцог, уже весь Петербург перебывал, так что это – не показатель. Ефим – младший сын баронессы Шталь, ребенок от второго брака. Старший сын, Николай, был наследником и надеждой матери, именно ему она передала все то, что знала и умела сама (а умений у нее, поверь, немало. Если заинтересует, расскажу как-нибудь после). Он учился в Пажеском корпусе, получил блестящее образование, несмотря на красоту и куртуазность, был аскет и безукоризненно строг и честен в своих привычках. Товарищи по полку и сейчас отзываются о нем с восхищенным удивлением. Все было бы хорошо, и баронесса уже подобрала первенцу достойную невесту, но тут случилась незадача – Николай погиб во время второстепенной войсковой операции на Балканах. Наверное, Господь как-то не выдержал его абсолютного совершенства, взревновал, и призвал его к себе на службу. У баронессы остался Ефим. Того с самого раннего детства растили как очаровательную игрушку, чем-то вроде комнатной ливретки. Образование он получил исключительно домашнее, так как баронесса ни за что не хотела расставаться со своей забавой. Лучшие учителя учили его пению, рисованию, танцам, языкам, фехтованию, верховой езде. Результат получился соответствующий затраченным усилиям. Младший сын баронессы избалован, ленив, склонен получать желаемое любой ценой. При этом Ефим умен, красив, изобретателен…

– Ладно! Хватит! – с нескрываемым раздражением перебил Туманов. – Что здесь для нас?

– Да в общем-то почти ничего. Но есть удивительный момент… Взгляни вот на этот список. К его составлению меня подтолкнули твои же собственные слова…

– Что еще? – недовольно проворчал Туманов, забирая из длинных пальцев Иосифа клочок бумаги. – Имена… Женщины…Зачем? А, понял. Те, с которыми я… А тут, во втором столбце, что? То же самое? Почему? Нет, вот с М. я никогда…

– Второй столбец – это список амурных побед Ефима Шталь. Как видишь, совпадение почти стопроцентное.

– Вот это да! – изумился Туманов. – Выходит, если я из какой постели вылез, так он туда обязательно залезет…

– Или уже побывал в ней, – дополнил Иосиф. – И это полностью рассеивает мое первое подозрение. Где-то ты следуешь за ним, где-то – он за тобой…

– Но что ж это значит?

– А черт его разберет! – искренне воскликнул Иосиф. – Но что-то вполне может значить. Поэтому я тебе и говорю. Вспомни, нет ли в этом списке дамы, которая могла бы напустить на тебя молодого барона? Заставить его мстить тебе?

– Насколько я понимаю, Ефим не тот человек, который может озаботиться честью… да какая, к чертям собачьим, у них честь! И Шталь, судя по всему, знает это также хорошо, как и я! Да и зачем ему может понадобиться вся эта чепуха с каретами и прочим?!

– Вроде бы низачем. Если он, конечно, не действует на пару с графиней… Тогда Ефим может просто развлекаться из ее интересов. Какова, на твой взгляд, последовательность в этом случае?

– Последовательность чего? – не понял Туманов.

– Последовательность вашего с Ефимом пребывания в графининой постели, – невозмутимо пояснил Иосиф. – До? После? Одновременно?

– Черт побери! Откуда я знаю?! – заорал Туманов, взмахнул рукой и опрокинул стакан.

Видно было, что он с трудом удерживает себя от каких-то более разрушительных действий. Нелетяга слегка напрягся и убрал ноги со столика. Впрочем, голос его прозвучал где-то даже лениво:

– Ты только погляди, мой герцог, какой забавный расклад у нас с тобой получается. Спиритический сеанс и кража сапфира состоялись шестнадцать лет назад. На нем присутствовали вполне произвольно собравшиеся члены петербургского общества. И что ж вышло впоследствии? Абсолютно вне зависимости от совершенной кражи, спустя шестнадцать лет пятеро из шестерых присутствовавших на сеансе имеют некие основания ненавидеть кухонного дурачка Мишку, превратившегося за эти годы в миллионщика Туманова. А он-то как раз и спер Глаз Бури. Ну до чего ж хорошо, правда?

– Если бы спросили у меня, я бы предпочел немца, – упрямо и мрачно сказал Туманов.

– Да кто ж тебя спросит, мой герцог! – философически заметил Нелетяга, отщипнув винограда и снова водружая ноги на столик.

– К вам дама просится, Михал Михалыч, – доложил Федька.