Аукцион начался. Иосиф старался вовсю, гости все набавляли, и набавляли цену.

– Вот ерунда какая, камни эти… – думая о чем-то своем, пробормотал Туманов.

Софи резко обернулась к нему, хотела что-то сказать, но по выражению на уродливой физиономии догадалась, что хозяин бала нынче пребывает мыслями где-то далеко отсюда, и удержала в себе готовую сорваться реплику. Заметив ее разворот к нему, Туманов молча изобразил ожидание. Говорить сам после ее отповеди он не решался.

– А что, Михаил? – только, чтобы разрешить возникшую неловкость, спросила Софи. – Я так и не поняла: зачем же Иосиф? Он, конечно, душка, умен и все такое, но… Неужели нельзя было выбрать кого-нибудь… пореспектабельнее? Отчего вы настаивали?

– Да это не я! – махнул рукой Туманов. – Вот как раз тот аноним, кто ожерелье пожертвовал, тот и условие поставил: торговать на аукционе будет Нелетяга. А мне-то что? Пусть хоть черт с рогами… Да и чего пенять! Смотри, как у него живехонько получается.

– Ого! – разом развеселилась Софи, почти позабыв о собственных переживаниях. – Так это значит… Если жертвователь – великий князь, то… Ну, Иосиф! – Туманов недовольно поморщился, но Софи, не обращая внимания, продолжала веселиться. – И, значит, если вы правы, и он сейчас ожерелье назад выкупит, то что ж? Иосифу и подарит?! И это его восхитительную грудь… Ха-ха-ха! – девушка, не удержавшись, расхохоталась.

Несколько недалеко сидящих гостей удивленно посмотрели на нее. Туманов закусил губу. Черт побери, что она несет! Откуда она?… Да чего спрашивать! Эти ее скитания по злачным местам, расспросы обитателей трущоб, поиск материала для романа… Как же его все это бесило! Стоило подумать, и перед глазами сразу вставала картина: он сам, беспомощный и бессильный, валяющийся в крови и пыли, а рядом – Софи с еще дымящимся пистолетом… Если б у него была хоть малейшая власть над ней, он немедленно запретил бы ей подобные развлечения… Но разве можно удержать Софи!

Софи сконфуженно зажала ладонью рот, исподлобья оглядела гостей. И сразу же заметила рыцаря в доспехах, неторопливой, уверенной походкой пробирающегося поближе к сцене.

«Ага! – подумала она. – Наверное, тоже решил принять участие. А может, это он и есть, жертвователь? В конце концов, такой бросающийся в глаза костюм должен же что-то значить…»

– Шестьдесят тысяч! – сказал рыцарь, подойдя к сцене вплотную и протягивая руку, словно собираясь сразу забрать ожерелье. Из-за опущенного забрала голос его звучал странно и гулко.

Зал разом затих. Туманов возбужденно прицокнул языком. Софи удивленно округлила глаза. Чужие страсти, конечно. Но так трудно остаться равнодушной! И хочется разгадать… Это пригодилось бы мне для романа! – объяснила себе Софи и, оставив Туманова, стала подбираться поближе к месту действия.

Иосиф между тем пошатнулся и картинно схватился за грудь, словно пораженный услышанным в самое сердце.

– Шестьдесят тысяч… – трагическим, театральным шепотом произнес он. – Хоп! – и цена повысилась сразу в три раза. Это сила духа. Это – жест. Добрые старые времена. Короли, герольды, прекрасные дамы… Дух Камелота снизошел в нашу скромную обитель, в северные заснеженные края. Но кто сказал, что застыла горячая кровь в наших сердцах… Кто… Право, неужели кто-нибудь отважится сразиться с нашим отважным рыцарем в сияющих доспехах?!

Желающих, как и следовало ожидать, не нашлось. Мужчины выглядели подавленными. Женщины привставали с мест и разглядывали происходящее. Иосиф восторженно вопил и извивался на сцене. Раздались жидковатые аплодисменты.

Рыцарь получил футляр с парюром и остановился у сцены, оглядывая зал. Все выжидали, догадываясь, что действие еще не окончено. По-видимому, рассмотрев желаемое, победитель аукциона решительно направился от сцены вглубь зала, легко раздвигая толпу гостей и слуг, расступавшихся перед ним. Потом он остановился рядом с Софи, опустился на одно колено и преподнес ей открытый футляр.

– Вы… вы с ума сошли? Вы… кто? – прошептала Софи.

– Я – рыцарь в сияющих доспехах, – звучно произнес мужчина. – Карлион – моя отчизна, честь – мой закон. Вы – моя дама сердца.

На этот раз аплодировали от души. Какая-то купеческая жена даже взвизгнула от избытка чувств, и была жестоко одернута насупившимся мужем.

Да уж! Ожидая от вечера многого, на подобный спектакль гости явно не рассчитывали. Камелот, рыцарь в сверкающих доспехах, рубиновый парюр за шестьдесят тысяч – в подарок какой-то невзрачной замарашке, по виду – гувернантке… Верно говорят, что в Доме Туманова всегда происходит нечто… этакое… пикантное… щекочущее нервы…

– Наденьте… прошу вас…

– Но это… это… совершенно мне не подходит…Это невозможно…

– Все возможно… Именно это вам и подходит… Конечно, не к этому наряду… Прошу вас, не гневайтесь и позвольте мне быть последовательным… Иди сюда! – рыцарь встал, сделал знак рукой и откуда-то сбоку появился человек в коричневом кафтане и необыкновенно вульгарной красной маске, закрывающей лицо. В руках он держал две огромных коробки.

Рыцарь между тем подозвал одну из служанок и, тихо о чем-то переговорив с ней, снова опустился на колено.