Оказавшись в свежеприготовленной постели, Софи тут же уснула. Туманов лежал рядом, заложив руки за голову, и смотрел на нее.

«Первая ночь женщины принадлежит ей, – вспоминал он слова Саджун. – Все должно быть так, как хочет она. Благородный муж должен сдерживать свои чувства и быть предельно осторожным…»

Кажется, я все сделал правильно. Я очень старался не причинить ей боли. Но почему же мне самому так… так не по себе?

Что ж будет дальше? Проснувшись, она наверняка спросит меня об этом. Здесь Саджун и даже Зинаида правы. То, что случилось у меня с ней, это вовсе не то же самое, что закрутить интрижку со скучающей замужней богатейкой, или с молоденькой белошвейкой, или… Ладно, оставим это…Чего она ждет от меня теперь? Проще всего спросить у нее самой. Но правильно ли это будет? Почему она вообще легла со мной? Ни слова о чувствах сказано не было. Пожалуй, больше всего это напоминало… напоминало любопытство. Встречал ли я такое? Конечно, да, и не раз. Для аристократок я любопытен и экзотичен. Но есть один нюанс, который все меняет… – Туманов покосился в угол, где на полу все еще валялось скомканное белье. – Меняет абсолютно все… Или не меняет ничего? Ведь Софья, по общему мнению знающих ее людей, – законченная авантюристка, а по собственному утверждению – не придает никакого значения своей репутации в свете. Я – ее очередная авантюра?

Так ничего для себя и не решив, Туманов задремал. Ему снился смутный и тягостный сон, в котором он тянул какую-то грязную, все время грозившую оборваться веревку. Силы его были на исходе, но бросить веревку почему-то не было никакой возможности. Софи стояла рядом и улыбалась. Потом откуда-то прилетел красный петух, клюнул его в плечо и закукарекал. Прогнать проклятую птицу он не мог, так как руки были заняты веревкой, и Туманов даже застонал от боли и тягостности происходящего.

– Михаил! Миша! Проснись! Что с тобой?!

Софи трясла его за плечо. Ее лицо склонилось над ним. Волосы ее были встрепаны, глаза запали и обведены черными кругами, лицо бледное с отпечатком подушки на щеке. Никакого особого очарования только что проснувшейся возлюбленной, которое так любят описывать в романах, Михаил не приметил. Впрочем, судя по отражению в глазах Софи, он и сам выглядел не лучше.

– Ты стонал, тряс головой и скрежетал зубами, – деловито описала ситуацию Софи. – Что тебе снилось?

– Веревка, – ответил Туманов.

– Тебя повесили? – в глазах Софи вспыхнул живой интерес. – Ты помнишь, за что?

– Нет, я ее тянул, – усмехнулся Туманов. – Какая жалость, что меня не вздернули, правда?

– Не говори ерунды! – Софи потянулась, потом положила ладони на грудь Туманову и снова заглянула ему в лицо. – Ты сейчас отвезешь меня домой и мы больше не увидимся, так?

– С чего ты взяла?! – опешил Туманов.

– С тех пор, как я с тобой встречаюсь, мне, наверное, сто человек разными словами объяснили, что тебе от меня только одного и надо. Того самого… которое уже было… Если я правильно поняла, это в том смысле, что вот я прогнала тебя тогда, на плотине, тебя на мне и заело… А потом, когда ты свое получишь… в смысле, я хочу сказать – уже получил, ты меня бросишь и забудешь, как меня звали… И вот теперь…

– Софья! Дурная! – Туманов приподнялся, прижал девушку к себе и стал жадно целовать ее бледное лицо, глаза, волосы, плечи. Софи не отвечала на его ласки и не закрывала глаз. – Ты что же, им поверила, да? И вот так про меня все время думала? Но тогда зачем же, зачем, черт побери, ты… Зачем ты со мной?!.. Проклятье!

– Я не знаю, Михаил, вправду не знаю, – тихо сказала Софи. – Наверное, я все же не до конца им поверила. Потому и спрашиваю у тебя теперь… Ведь я теперь тебя немного узнала…

– Ни черта себе – немного узнала! – вскричал Туманов и отшвырнул в сторону одеяло. – Вот! Гляди! Чего ты еще не знаешь?! Спроси, я отвечу!

– Спрошу, – серьезно сказала Софи. – Если ты еще потом позволишь… Что ты делаешь, Михаил?… Ты хочешь, чтобы мы опять?… Я…

– Нет! – Туманов решительно отстранил Софи. – Я и хотел бы, но…наверное, не стоит сейчас. Должно пройти время… Как ты себя чувствуешь?

– Так, как будто по мне телега проехалась… Но, впрочем, ничего особенного! Все хорошо, Михаил. И мне, право, приятно, что ты обо мне беспокоишься… Но я теперь должна…

– Софья! Запомни: ты никому ничего не должна. Все долги – на мне. Вчера ты доверилась мне… ну… наибольшим возможным для девицы образом. Теперь нам надо рассудить, как быть дальше. Я готов сделать так, как ты захочешь.

– А если я ничего пока не хочу? – спросила Софи.

– То есть как – ничего?! – искренне изумился Туманов. При других обстоятельствах Софи, наверное, рассмеялась бы от его глупой самоуверенности. – Не хочешь больше меня видеть? Я обидел тебя?

– Говорю же тебе: я не знаю! – громко и зло сказала Софи и закрыла руками лицо. – Я не понимаю сейчас ни своих мыслей, ни уж тем более, своих чувств. Наверное, мне надо просто прийти в себя. Тогда я смогу что-то сказать тебе. Кстати, из чего я могу выбирать? – саркастически усмехнулась она.

– Все, что в голову взбредет! – с натужной веселостью проговорил Туманов. – Готов ехать с тобой в Северные Штаты и снова стать ковбоем.

– Ты был ковбоем? – с интересом спросила Софи.

– Недолго.

– Вот видишь, как я мало о тебе знаю и… Но, может быть, мы могли бы теперь одеться?

– Разумеется. Я помогу тебе. А потом велю подать завтрак. Или, хочешь, спустимся в ресторан?

– Не хочу. И есть не хочу совершенно. Меня тошнит… Миша, я домой хочу! – неожиданно жалобно сказала Софи. – Ты только не сердись на меня, ты тут, в этом доме живешь, но мне здесь… У тебя роскошная ванна, я никогда такой не видела, но я почему-то все равно чувствую себя какой-то грязной…