Она на мгновение заколебалась, но потом мы услышали, как хлопнул люк в комнате над конюшнями, и глаза Дэнди сверкнули.

– Ах, она шлюшка проклятая! – бросила Дэнди, вырвав у меня руку и бросаясь к конюшням.

Я попыталась бежать за ней, но у меня по-прежнему болели ребра и плечо. Когда я, хромая, добралась до конюшен, Джек сбегал по лестнице, натягивая куртку. Он одарил меня одной из своих косых плутоватых усмешек.

– Привет, Мэрри, – сказал он. – Дэнди выставила меня из вашей комнаты, сказала, что хочет переодеться к ужину. Увидимся.

– Что ты делал в нашей комнате, Джек? – спросила я, гадая, что он ответит.

Он подмигнул.

– Ты серьезная, как вол, Мэрри, – сказал он.

– Отец тебя не предупреждал насчет Кейти? – полюбопытствовала я.

Темные глаза Джека замерцали.

– Половина Уарминстера с ней путалась, – сказал он. – Отец и слов тратить не стал. Он знает, что я не дам этому помешать работе. И знает, что она не забрюхатеет. Знает, что это не любовь. Ему все равно.

На мгновение Джек улыбнулся.

– Ревнуешь, Мэрри? – тихо спросил он. – Думала, я целовал мягкие волосы у нее на затылке, лизал впадинку между лопатками? Хотела, чтобы с тобой так?

Я отступила, чтобы он четко увидел мое лицо в свете роговой лампы. Я знала, что оно спокойно, что глаза у меня ясные, бесстрастные.

– Нет, – сказала я. – Я не хотела, чтобы так со мной. Никогда не захочу. Ни ты, ни другой мужчина. Я гадала, насколько ты мужчина, сможешь ли пойти против отцовского слова или останешься девственником до конца своих дней, чтобы ему угодить. Теперь поняла, что у тебя встает только там, где он разрешит.

Джек от этой насмешки побагровел.

– От вкуса твоего я не в восторге, – изысканно сказала я. – Но не забывай, что отец тебе только ее и позволил. Сказал, что с Дэнди тебе нельзя.

Джек нетерпеливо вскинул руки.

– Дэнди! – воскликнул он. – Ты только о ней и думаешь!

– А ты о ней не думаешь? – тут же спросила я, быстрая, как притравленный ястреб.

Джек пожал плечами.

– Не особо, – легко сказал он. – Я без нее проживу.

– Хорошо, – ответила я.

И говорила я всерьез. Роберт Гауер был единственным в мире человеком, который согласился бы содержать и кормить Дэнди и меня, пока я, расшибленная и больная, не могла работать, а Дэнди еще не научилась ничему, что могла бы продать сама по себе. Мы зависели от него так же, как его слуги из работного дома. Теперь я знала, что Дэнди хочет Джека, и боялась, что она станет его ловить. Между нами и замерзшими дорогами Уарминстера стояло только одно – уважение Джека к желаниям отца.

– Не забывай, отец тебе на нее смотреть не велел, – настаивала я.

Джек пожал плечами и завел глаза в темнеющее ночное небо.

– Мэрри, ты как монашка. Не нужна мне твоя чертова сестра. Мне хватает валяния в сене. Кейти предложила за просто так. Буду заниматься этим с Кейти, к Дэнди не притронусь и десятифутовым лодочным шестом. Хорошо?

– Хорошо, – наконец сказала я.

Я изо всех сил надеялась, что будет хорошо.

Я думала, что увижу Кейти в разодранной рубашке и с расцарапанным лицом. Может, она и была отребьем из работного дома и уарминстерской шлюхой, но я не думала, что она превзойдет мою сестру в искусстве потасовки. Но когда я медленно взобралась по лестнице в спальню на чердаке, Кейти и Дэнди сидели бок о бок, расчесывали друг другу волосы и хихикали.

– Он сует руку мне под рубашку! – услышала я голос Кейти.

Дэнди радостно хихикнула.

– Я ему говорю: «Уж не знаю, что ты там ищешь, Джек!»

Дэнди закатилась хохотом, услышав это замечание.

– Откуда тебе знать! – протянула она. – А он что?

– Берет меня за руку и сует ее себе в бриджи! – с торжеством сказала Кейти.

– И? – продолжила Дэнди.

Острое, голодное личико Кейти стало жадным.

– Горячий, – сказала она. – И твердый, как жеребец перед кобылой.

Глядя на лицо Дэнди, я увидела, как по нему прошла тень крайней зависти. Но она весело рассмеялась.

– Жалко, что я вошла и все веселье вам испортила! – прощебетала она. – Ты бы ему отдалась, если бы я не вошла?

– Ой да! – тут же ответила Кейти. – Мне тоже хотелось!

Они с Дэнди обнялись и покатились со смеху. Темные глаза Дэнди, встретившиеся с моими поверх светлой головы, были холодны, как лед.

– Удивляюсь, как он посмел, – заметила она. – Когда мы с Мэрри стали работать в балагане, его отец прямо сказал, чтобы никаких ухаживаний.

Кейти улыбнулась усталой знающей улыбкой.

– Да разве это ухаживания, – сказала она. – Так, немножко повеселиться. Ухаживаниями это не назовешь. Мы с ним оба в этом деле не новички. И о любви говорить не стали бы. Мистер Гауер мне сказал, чтобы я в деревне себя вела как следует. А про дом не говорил.