– Так тебе плевать на Джека? – резко спросила Дэнди.

Кейти лениво рассмеялась и завела руки за голову, чтобы заколоть свои светлые волосы.

– Минуту назад было не плевать, – лениво сказала она. – Тогда хотелось с ним этим заняться. А теперь все равно. Если придет нужда, могу пробраться в «Куст» в деревне. Знаю там пару парней. Встретимся с ними где-нибудь за изгородью, чтобы мистер Гауер не узнал. Они мне еще и пенни дадут.

Дэнди улыбнулась, и улыбка ее была не теплее льда на ведре.

– А ему откажешь? – спросила она. – Я на него глаз еще прошлым летом положила. Отец его сказал «нет», он и не осмелился. Но глаз я на него положила всерьез. Откажешь ему, если снова придет? Сделаешь мне одолжение, Кейти?

Кейти откинула красивую головку и расхохоталась.

– Нет! – сказала она. – Сил не хватит! И я же ему руку в бриджи запустила, Дэнди, там все в самый раз. Не смогу я ему сказать «нет».

– Я заплачу, – терпеливо ответила Дэнди. – Заплачу тебе больше денег, чем ты сможешь заработать за всю жизнь.

Кейти фыркнула.

– Откладывала пенни, да, Дэнди? Копила, что давали за езду верхом?

– Я тебе заплачу гинею, – сказала Дэнди.

Услышав, как я ахнула, она отвела глаза.

– Заплачу гинею, если пообещаешь, что не станешь с ним. Гинею отдам в Уитсане.

– Где ты возьмешь гинею? – спросила Кейти, невольно поразившись.

– У нас она уже есть, – гордо ответила Дэнди. – Ты же знаешь, у Мэрри свой конь. Дела у нас идут лучше, чем ты думаешь. У нас на двоих десять гиней, и еще несколько шиллингов на расходы. Ты только из работного дома, тебе не понять, каково это, когда, как у нас, есть свой номер. Ты не видела, как Мэрри с лошадьми работает. Она может кучу денег заработать. Мы с Робертом Гауером только до конца года. А на будущий сможем пойти, куда захотим. Как бы то ни было, гинея у меня есть. И она будет твоей, если не тронешь Джека.

– Дэнди, – настойчиво прошептала я.

Но было поздно. Шлюха из работного дома плюнула на свою грязную ладонь, и Дэнди быстро пожала ей руку, пока та не передумала. Дэнди встала, подошла к зеркалу и развязала бечевку, которой были стянуты ее волосы.

– Учти, я узнаю, если обманешь, – сказала она своему отражению.

Кейти откинулась на свой тюфяк.

– Не обману, – с негодованием отозвалась она. – Забирай своего Джека. У меня любовники есть, которых покупать не надо. А тебе с ним желаю удачи.

Дэнди отвернулась от зеркала. Я думала, она разозлится из-за этой насмешки, но лицо у нее было безмятежное.

– Мне еще отца его обойти надо, – задумчиво произнесла она. – Откупиться от тебя – это только начало.

Она вытащила из сундука платье и надела его поверх сорочки. Расчесала волосы, заколола их, подняв вверх. На голой шее у нее была едва заметная полоска грязи, она стерла ее мокрым пальцем и надела чистый белый воротничок.

Я молча сидела на постели.

Кейти поднялась и сменила рабочие бриджи на юбку, которую носила в работном доме. Посмотрела на Дэнди, на меня – и, ни слова не сказав, пошла вниз по лестнице, в конюшню.

– Гинею, – мрачно произнесла я.

Дэнди повернулась от зеркала и протянула ко мне руки.

– Не смотри так, Мэрри, – сказала она. – Если я поймаю Джека и женю его на себе, нам не нужны будут твои жалкие десять гиней, у нас будет и этот дом, и весь балаган.

– Если ты только попытаешься, мои жалкие десять гиней станут всем, что у нас есть, – убитым голосом ответила я. – Роберт тебя предупреждал, Дэнди, и Джека предупреждал, при нас, и вы оба ни слова не сказали. Он нас выгонит, нас обеих. И что с нами будет? Что у нас есть-то? Гунтер в шестнадцать ладоней – ничему не обученный, ты – акробатка на трапеции без трапеции, и я – акробат на лошади без седла, без лошади.

Дэнди хотела меня обнять, но я выставила руки, не подпуская ее. У меня по-прежнему все болело, да и не хотела я ее нежностей.

– Он на тебе никогда не женится, Дэнди, – убежденно сказала я. – Если повезет, просто поимеет и забудет.

Дэнди улыбнулась мне – долгой властной улыбкой. Потом нырнула под соломенный тюфяк и вытащила льняной мешочек.

– Роберт послал меня к знахарке, – сказала она. – Я соврала, назвала ему двойную цену. Она сказала, как избавиться от ребенка, если вдруг забеременею. Сказала, когда можно ложиться с мужчиной, не боясь забеременеть, и… – Дэнди развязала шнурок в горловине мешка и показала мне несколько пыльных листьев внутри, – продала мне вот это!

– Что это? – спросила я.

Я сидела на постели. У меня не было сил. Устала от боли из-за ушибов и синяков, но еще меня мутило от ощущения, что каждую минуту приближается и растет какая-то опасность, какая-то беда, которую я не могу остановить и от которой не могу увести Дэнди.

– Любовное зелье, – с торжеством сказала Дэнди. – Она знала, что я роми и что я пойму, как его применить. Я его приворожу, Мэрри, он ко мне придет. Будет меня умолять. А потом упросит своего отца, чтобы тот позволил нам пожениться.