Люк снова протянул свою руку к моей, но на сей раз я не стала протягивать ему свою.

— Ты замечательная, Лора. Проблема в нем. У него, видимо, какие-то ужасные проблемы с головой и нервами, которые не имеют к тебе никакого отношения.

Я чувствовала, как мое лицо теплеет от нежного прикосновения пальцев Люка к моей коже.

— Наверное… Да… Может быть… Я… не знаю.

— И он больше никогда не выходил на связь?

— Со мной нет. Каждые несколько месяцев он присылает в Национальную консультативную сеть по поиску пропавших без вести электронное письмо, в котором сообщается, что с ним все в порядке, но не говорится о том, где он находится. Последнее пришло перед Рождеством.

— А их нельзя отследить?

Я покачала головой:

— Каждый раз он использует другой адрес. Он просто изъял сам себя — но самое ужасное, что он имеет на это право. Исчезнуть без вести не преступление, и тысячи людей ежегодно поступают так. Просто уходят из привычной жизни, и их родные ничего не могут с этим сделать, кроме как ждать, гадать и надеяться. Я не могу заставить Ника вернуться ко мне, даже если бы знала, где он. Я хочу, чтобы эта глава моей жизни закончилась.

— А он не был душевнобольным?

Я покачала головой.

— И на работе не было никаких приключений. Было подозрение, что он мог заниматься махинациями, но попечители организации сказали, что со счетами все в порядке. Я знаю, некоторые считают, будто у Ника где-то есть другая женщина или даже жена, но ни в его письмах, ни в его мобильном я не нашла ничего, что указывало бы на двойную жизнь. Другие предполагали, что интрижку закрутила я и у него поехала крыша, или что он был геем и просто не смог больше так жить, или что он хотел сменить пол и присоединился к какому-нибудь культу, или что он обнаружил, что смертельно болен, или что он поселился на Луне по соседству с Элвисом…

— То есть люди пытаются логически объяснить его исчезновение, — заключил Люк.

Я заерзала на стуле.

— Да, они так думают.

— Они не могут понять, что такие вещи… случаются сами по себе.

— Вот… именно. А находиться в центре всех этих сплетен — настоящее испытание. Но я не могла ничего скрывать: история попала в прессу — «Бесследно исчез директор благотворительной организации» и все такое, и про это узнали все вокруг.

— А твои друзья? Она поддерживали тебя?

— Поначалу да — наверное, поэтому я сблизилась с Фелисити и Хоуп. Они, может, и выводили меня из себя, но на них я хотя бы могла положиться. У меня была одна близкая подруга, но она почти сразу переехала в Штаты с мужем. Все другие были наши общие с Ником. И они, конечно, поначалу были добры ко мне, но со временем стали меня избегать — а что тут скажешь? Во вдовстве хотя бы есть достоинство, а здесь — только жалость и любопытство… и пересуды. А теперь, когда я на виду у всего мира, боюсь, что эту историю поднимут таблоиды, — так что никому ничего не говори. Обещаешь?

— Да. Торжественно клянусь. Но ты хотя бы догадываешься, почему он так поступил с тобой?

Я принялась крутить ножку бокала.

— Нет… Нет, я не знаю, просто… ума не приложу. Он был в Судане, приехал какой-то подавленный. Еще на него сильно повлияла смерть отца. Тот работал в ООН, и Ник просто боготворил его; он умер от сердечного приступа за шесть недель до этого — ему было всего шестьдесят четыре, и после этого Ник ходил как в воду опущенный. Ну а потом кое-что случилось… — Я вздохнула. — Мы попали в аварию. За две недели до Рождества нас снесло с дороги по пути домой с вечеринки в Сассексе.

— Ты не пострадала?

Я сделала паузу, припоминая мерцание синих маячков полицейских машин, сирену и завывание машины «скорой помощи», отзывчивых медсестер… «Не волнуйтесь, — говорили они мне. — Все будет хорошо». Но хорошо не было.

— Ник ударился головой. Он получил сотрясение мозга и после этого стал… сам не свой.

— Ты это имела в виду, когда говорила, что у вас были сложности?

— Да-а. Я думала, что, может, у него какие-то неврологические повреждения или амнезия… — Мой голос замер.

— А что ты теперь чувствуешь к нему?

Я издала длинный вздох. Словно из самых глубин моей души.

— Я чувствую… такую… жуткую… ненависть. Потому что он знает, где он, а я нет. Напоминает бесконечную наскучившую игру в кошки-мышки. Я очень часто проклинаю его за то, что он заставил меня пройти через все это.

— Наверное, он попал в какую-нибудь переделку, бедняга.

— Да, — вздохнула я. — Конечно. И с одной стороны, мне его жаль — но дело в том, что в переделку угодила из-за него я. Не говоря о стрессе, мне приходится платить ипотеку одной, а это девятьсот фунтов в месяц, хотя я никогда не зарабатывала миллионов. А страховка не полагается, если муж просто исчезает. Чувствуешь себя как рыба, вынутая из воды. Я нашла работу на неполный день, стала заниматься составлением опросников для викторин, а мои родители и Хоуп помогали деньгами. — Я снова вспомнила, как добр был ко мне Том. Он выписал мне «премию» в две тысячи фунтов, несмотря на то что сам проходил через дорогостоящий бракоразводный процесс.