Хотя я не очень-то понимал, к чему она клонит и почему вдруг у нас пошла философская беседа.

– Мы будем присматривать за тобой, Альфред Кропп, – пообещала Абигейл.

– Да?

Звучало это не очень.

– Мы заинтересованы в твоем… развитии.

Я похолодел.

– Послушайте, Эбби… Абигейл… мэм… у меня нет никакого желания снова ввязаться в какую-нибудь историю вроде этой, с мечом, и если вы беспокоитесь, что…

Она подняла руку, давая понять, что мне пора заткнуться.

– Мы совершенно не беспокоимся. Я лишь хочу вручить тебе вот это на случай, если ты захочешь поближе познакомиться с нашей Конторой. Мы всегда ищем свежие таланты… к экстраординарному, если угодно.

Абигейл бросила мне на колени визитку, резко поднялась, кивнула мужчине с лицом бассета, и они оставили меня одного.

Я взял визитку, на ней было написано:

На следующий день за мной приехали мои приемные родители, Таттлы. Я их вовсе не ждал. Они просто возникли на пороге палаты, и Хорас заорал:

– Альфред Кропп, ты головастая заноза в заднице! Какого черта ты делаешь в Лондоне?

– Если ты еще раз так удерешь, нам придется тебя отдать, Альфред, – слезливо посулила Бетти Таттл.

– И без того можем отдать! – пропыхтел Хорас. – Тебе многое придется объяснить, молодой человек!

– Вообще-то, – сказал я им, – я спас мир от полного уничтожения.

– Ну конечно! – воскликнул Хорас. – А я Тарзан, король обезьян!

– Перестань, Хорас, – попросила Бетти. – Ты же помнишь, что нам сказал социальный работник: Альфред – проблемный подросток.

– У всех проблемы, – буркнул Хорас.

– Я уверена, что Альфред намерен вернуться в школу, выучиться, стать достойным гражданином и честным налогоплательщиком. – Бетти похлопала меня по руке. – Верно, дорогой?

– Верно, – сказал я. – Можете не сомневаться.

– Что ж, я перелетел через Атлантику в эту забытую богом Англию не для того, чтобы заниматься болтовней. Где твои вещи, Альфред? Мы уезжаем.

– У меня нет вещей, – сказал я, – только вот это.

И показал черный меч Беннасио. Хорас попытался его схватить, но я предупредил, чтобы он не трогал, потому что лезвие очень острое. А еще я не хотел, чтобы он к нему прикасался, потому что мне становилось дурно от одной мысли, что Хорас Таттл дотронется до клинка Последнего Рыцаря Ордена Священного Меча.

– Его не пропустят через таможню, – сказал он.

– Тогда я никуда не полечу. Я не уеду без этого меча.

И я без него не уехал. Я запихнул меч в сумку Хораса, а когда на досмотре подняли шум, показал визитку инспектора Абигейл Смит. Один звонок – и через пять минут мы уже прошли таможенный контроль.

Вот так после спасения мира со всем его населением, включая Таттлов, я снова очутился в Ноксвилле, штат Теннесси.

Еще через неделю я вернулся в школу. Мою фотографию, сделанную после инцидента в Стоунхендже, уже успели показать по телевидению во всех странах мира, и я стал своего рода знаменитостью. Не знаю, кто кому позвонил и что сказал, но я приступил к занятиям, словно ничего не произошло. Прошел слух, будто я международный террорист, потому что меня так назвали по телевидению, но некоторые люди, наверно, не в состоянии уловить нюансы.

В первый же день Эми Пушар отвела меня после математики в сторонку. Она так и перемалывала жвачку, чем напомнила мне Майка Арнольда, и вдруг оказалось, что Эми Пушар нравится мне не так сильно, как я считал.

– Ты исчез, взорвал что-то, а теперь вернулся, – сказала она.

– Я ничего не взрывал, хотя кое-кого убил.

Эми вытаращила глаза.

– Врешь!

– Ну, он вроде как сам напросился.

– Террорист?

– Нет, но его можно назвать агентом тьмы.

– Ух ты! Вот это круто! – Эми прикоснулась к моей руке. Ее пальцы были очень холодными, и я подумал, что у нее, наверно, проблемы с кровообращением. – Ты его застрелил?

– Я его обезглавил.

Эми приоткрыла рот, так что я разглядел ярко-зеленый комочек жвачки между языком и зубами.

– Кропп! Эй! Кропп!

Это Барри Ланкастер, расталкивая учеников, шел ко мне по коридору.

– Ты все еще с ним? – спросил я у Эми Пушар.

– Типа да. То есть нет. Он же никого не обезглавливал и ничего такого не делал. Хочешь, дам тебе мой номер?

Тут Барри дошел до нас.

Он сильно толкнул меня в плечо и осведомился:

– Что ты здесь делаешь, Кропп? Разве ты не должен сидеть в тюрьме или где-то еще?