Могар подошел ко мне с черным кинжалом в руке. Но звук моего голоса заставил его остановиться.

– Хозяин… – выдохнул я. – Хозяин меча… тот… – Я закашлялся, кровь наполнила рот и потекла по подбородку. – Тот, кто… объявит себя… хозяином.

Я сжал рукоять. Я потащил из себя меч, и металлический клинок заскрежетал о камень. Могар открыл рот, чтобы закричать или что-то произнести. Но я уже никогда не узнаю зачем, потому что к тому моменту освободился от меча. Или меч освободился от меня. Я размахнулся и по широкой дуге – моя кровь еще слетала с клинка Экскалибура – одним ударом снес его проклятую голову.

Я опустился на холодный каменный пол и понял, что все еще могу умереть. Но я уже однажды умирал, и смерть меня больше не волновала, надо было только закончить начатое.

Я на карачках пополз к Наталии, но сил в руках не осталось, и я плюхнулся на живот. Меч пришлось бросить – чтобы доползти, нужны обе руки.

Ее тело окружал мягкий белый свет. Глаза мои застилали слезы, и я видел смутно, но мне показалось, что над ее телом зависла чья-то тень и что у этой тени были крылья.

В голове у меня было пусто, перед глазами расплывались черные пятна. Мне было не добраться до Наталии, но я твердил себе, что могу продвинуться еще на один дюйм.

«Еще один дюйм, Кропп, – говорил я себе. – И еще один».

Так я и полз. Дюйм за дюймом. От холода у меня клацали зубы. Никогда в жизни мне не было так холодно. Мне было больно смотреть на свет вокруг ее тела, я закрыл глаза и ощутил тепло, словно кто-то закутывал меня в одеяло.

В ушах зашумело. Я представил широкую реку, впадающую в океан. Прошли сотни лет, тысячи лет, а я все не знал, насколько я приблизился к Наталии и приближался ли к ней вообще.

А потом уловил запах персика.

Я открыл глаза и увидел лицо самой прекрасной девушки на земле.

– Силой Меча, Наталия… – зашептал я ей в ухо. – Именем архангела Михаила…

Я погрузил пальцы в рану в животе и поднес руку к тому месту, куда ударил кинжалом Могар.

Я смазывал ее рану своей кровью и шептал:

– Видишь, я вспомнил. Я вспомнил то, что забыл. Я собирался умереть только потому, что страшно устал, но потом вспомнил то, что забыл. Я вспомнил… власть исцелять плоть и уничтожать плоть… Так что вставай, Наталия, потому что теперь я хозяин меча и тебе придется сделать по-моему.

Другой рукой я гладил ее по волосам и по лбу, повторяя:

– Не умирай… не умирай…

Мне казалось, что это длилось очень долго, но вот Наталия открыла глаза, глубоко вздохнула, и я понял, что спас ее.

Наверное, после этого я бы истек кровью рядом с Наталией, но появился Майк, который и нашел нас в той пещере. Вскоре какие-то люди погрузили нас на носилки и подняли по тропе наверх, а там уже ждал вертолет. И на этом вертолете нас переправили в лондонскую больницу.

Спустя две недели я уже мог садиться и по чуть-чуть есть густую пищу. Правда, больничная и при лучших обстоятельствах не особенно вкусная, а так как дело происходило в Англии, то еда была просто паршивой.

Мне сделали две операции: удалили часть толстой кишки и подлатали левое легкое, которое Могар порвал своим последним тычком. Спустя еще две недели я начал понемногу ходить. Иногда Наталия прогуливалась со мной по коридору. Мы почти не разговаривали, но она поблагодарила меня за то, что я спас ей жизнь.

А я однажды спросил, верит ли она в ангелов.

– В детстве верила, что у меня есть ангел-хранитель, – ответила Наталия.

– Это не считается. Малые дети и в Санта-Клауса верят. Твой отец говорил, что ангелы существуют, верим мы в них или нет.

Наталия отвернулась, а я готов был отвесить себе пинка за то, что упомянул ее отца. Она ведь впервые заговорила со мной как с человеком нормальным хотя бы наполовину.

– Наверно, тебе будет трудно меня простить, – сказал я. – У меня, как ни стараюсь, не получается.

– Ты должен был позволить мне умереть, – ответила Наталия. – Так было бы лучше. Почему ты не дал мне умереть?

Она расплакалась.

Я попросил прощения, но ей только хуже стало. Тогда я начал думать, что у меня есть особый дар ухудшать и без того скверное. Я попытался взять Наталию за руку, но она только отвернулась. Я спас ее жизнь, но не разбитое сердце.

Когда Наталия ушла, мне стало по-настоящему плохо. Так худо мне не было за всю эту историю с мечом. Вы можете подумать, что после спасения шести миллиардов жизней я должен был чувствовать себя лучше, но этого не случилось. Я спас мир, но не мог оживить дядю Фаррела. И моего отца это тоже не вернуло.