— Поэтому я и не женился.

Дядя все не шел спать, оставаясь рядом с племянником. Все, как в юности, ничего не изменилось. Филипп всегда знал, когда его присутствие особенно важно.

— Ты о чем?

— Вечно сомневаться, взаимно ли мое чувство, не для меня. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на глупость под названием «любовь».

— Я не считаю это глупостью. Но мне казалось, что ты не женился из-за мамы, потому что больше не встретил женщину, похожую на нее.

— Все женщины разные. В погоне за возможностью найти кого-то похожего, можно оказаться обманутым. Или пропустить подходящую тебе женщину.

— Ты снова о том же. Я не хочу говорить о Кристине.

— Но ты думаешь о ней, невольно ищешь схожесть с матерью. — Тигран не стал отрицать очевидное, и дядя продолжил: — Ты знаешь, как я отношусь к твоему решению жениться на этой девушке.

— Веришь в обвинения Гуляева?

— Я не доверяю ему в принципе, но не в этом дело. Сейчас мы говорим о Кристине, не так ли?

— Она — не лгунья и не легкомысленная женщина.

— Возможно. Даже скорее всего, иначе Давид не женился бы на ней.

— Тогда что не так?

— Мне кажется, что ты сам не до конца в ней уверен.

— Запутано все. До сегодняшнего дня я не сомневался, что мое доверие к ней безгранично, но после случившегося… Почему Кристина не пришла ко мне? Возможно, все дело в том, что это она мне не доверяет?

Кряхтя, Филипп поднялся с кресла, подошел к племяннику и потрепал его по плечу.

— Жизнь — сложная штука. Ложись-ка ты спать. Все, что необходимо, ты уже предпринял. Да и мне нужно отдохнуть. Завтра нам придется обдумать еще один важный вопрос.

Встрепенувшись, Тигран подозрительно воззрился на дядю.

— Что еще?

— Как по мне, главный вопрос. На что рассчитывал Гуляев, придя в твой кабинет? Была же у него какая-то цель.

— Думаешь, я сглупил, выгнав его?

— Ты поступил, как мужчина. К тому же после приземления на пол Герман вряд ли стал бы делиться с тобой своими соображениями — настоящими или надуманными. Правда, одно слово, которое я не стану повторять, меня заинтриговало, но прежде чем его озвучить, я должен все хорошенько обдумать. Бари гишер! [2]

— Тебе тоже, дядя. Хотя, какое теперь спокойствие.

Проснувшись, Сеня какое-то время решала, приснилось ей вчерашнее или…

Она посмотрела на руки. Свежие свидетельства не оставляли сомнений — вечером едва не случилось худшее. Если бы Сергей не вмешался, то для нее осталось бы лишь два пути: пришлось бы уступить Герману, так как оказать серьезного сопротивления она не могла, или закричать, что более вероятно, а позже объясняться с Тиграном. Это неизменно повлекло бы за собой признание в своем позорном прошлом. Поговорить с Малеевым младшим о ее жизни до замужества следовало бы, но она не могла — ни раньше, ни, тем более, теперь. Счастье, что Сергей оказался рядом.

Сеня поймала себя на мысли, что рассуждает о случившемся, словно это не она, а какая-то другая женщина отбивалась вчера от Гуляева, защищая свою честь. Что это? Защитная реакция или надежда, что сегодня все закончится, и она окажется вдалеке от ужасов последних дней? И лет. Да, именно так, ибо страх слишком глубоко въелся в ее кожу.

Запретив себе излишне верить в успех предстоящей операции по собственному спасению — слишком часто ей не везло, Сеня соскочила с кровати и открыла окно, с удовольствием вдыхая свежий морской воздух. Вечером она не решилась оставить хотя бы одну щель, которая позволила бы любому попасть в ее комнату незамеченным.

Теперь осталось самое сложное — объяснение с Тиграном. И не только о вчерашнем поспешном уходе. Слишком часто в последнее время, отправляясь спать, она оставляла своего покровителя без обычных слов прощания. Выглядело это не только невежливо, но и подозрительно.

Сеня тряхнула головой.

«Нет, не покровителя — хозяина дома», — поправила она себя, поскольку слово «покровитель» намекало на двусмысленность ее положения, что не соответствовало истине. Она так и не стала любовницей Малеева и не сожалела об этом. Хотя какие-то нежные чувства она к нему все же испытывала.

«Симпатия, но не любовь — вот что это такое».

Давнее знакомство, неизменная доброта по отношению к ней, и даже то, что он не настоял на близости, хотя и мог, сыграли свою роль. Сегодня она простится с ним. Возможно, навсегда. И нужно очень постараться, чтобы он не понял, что это — прощание.

Нарядившись в удобный голубого цвета льняной костюм и закрыв запястья несколькими браслетами, Сеня уже принялась складывать вещи, когда в голову ей пришла мысль, что все привезенное придется оставить здесь. Ее исчезновение должно выглядеть случайным, а это значит, что одежда должна находиться в шкафу, а краски и кисти — в мастерской.