Шрифт:
– Пожалуйста, не настаивайте. У меня есть причины личного характера.
Королевский посланник теряет дипломатичность и несколько меняет тон:
– Да что же это за такие личные причины?
Фред не отвечает.
Лена начинает догадываться. Мы не догадываемся, а она да. Тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, она начинает плакать.
– Причины на то и личные – я не обязан о них рассказывать.
– Помогите же мне найти выход и устранить эти личные причины. Что вас не устраивает?
Фред отвечает небрежно:
– Сопрано.
Королевский посланник сияет. Он полагает, что нашел выход.
– Мы заменим сопрано. Это не проблема.
– Бесполезно.
– Даже Чо Суми, лучшая в мире сопрано, заявила, что будет счастлива выступить вместе с вами. Счастлива! На седьмом небе от счастья!
– Мне нет до этого дела.
– Что вы имеете против нее?
– Ничего! Я с ней даже не знаком.
– Тогда что же?..
Фред впервые теряет терпение. Он повышает голос, почти кричит:
– А тогда хватит! Хватит!
Лена плачет еще горше, ее глаза полны слез. Она пытается это скрыть, но у нее не получается.
Королевский посланник замечает ее слезы и не может понять. Он умолкает. Напряженно размышляет, но так и не находит слов. Признавая свое поражение, он разводит руками.
– Я честно не понимаю. В чем проблема?
Фред снова кричит. Слова вылетают сами собой, похоже, он себя не контролирует.
– Проблема в том, что я написал “Приятные песенки” для моей жены! Их пела только моя жена. Их записывала только моя жена. Пока я жив, их будет исполнять только моя жена. Но проблема, мой дорогой, в том, что моя жена больше не может петь. Теперь понятно? Понятно?
Лена закрыла лицо руками. Она с трудом сдерживает рыдания.
Фред выглядит обессиленным, взбешенным, измученным.
Королевский посланник не знает, что сказать. Он встает и гасит сигарету прямо в пачку. С подавленным видом произносит:
– Да, теперь я понял, приношу вам глубочайшие извинения.
Он быстро направляется к выходу.
Остальные так и сидят: глядящий в пустоту Фред, за его спиной – плачущая Лена.
В коридорах весело звенят колокольчики.
На мостике, где курят служащие отеля, все гасят сигареты и, словно услышавшее окрик пастуха стадо, возвращаются в отель на рабочие места.
Глава 32
Юная массажистка смазывает руки маслом.
Фред Баллинджер лежит на животе на массажном столе, опустив лицо в отверстие, и разглядывает стоящие на полу маленькие сандалии массажистки.
Девушка нежно кладет ладони Фреду на голую спину. Начинает массировать, но вскоре останавливается.
– Я сделаю вам другой массаж, вы напряжены. Вернее, нет, не напряжены. Вы взволнованы.
– Ваши руки все понимают.
– Через прикосновения можно многое понять. Только люди почему-то боятся прикасаться друг к другу.
– Наверное, им кажется, что прикосновения связаны с удовольствием.
– Тем более нужно трогать друг друга и не разговаривать.
Фред умолкает. Он разглядывает пол. Спустя некоторое время спрашивает:
– Вы не любите разговаривать?
– Я никогда не знаю, что сказать, – честно признается она.
– Мы часто забываем о том, что искренность – это замечательно. Правда?
Массажистка начинает массировать по-другому. Ей нечего сказать, поэтому она больше не разговаривает.
Фред расслабляется и закрывает глаза.
Глава 33
Мик и его сценаристы карабкаются по крутой тропинке к вершине горы. Навстречу им попадается спускающаяся вниз молодая семья. Отец несет в рюкзачке на спине трехлетнего сына. Малыш сладко спит. Мик смотрит на него.
Они забираются на вершину, где оборудована удобная площадка. Здесь можно послушать тишину, звенящую в чистом воздухе, полюбоваться прекрасным видом на Альпы и на долину.
На площадке подзорная труба – такие обычно устанавливают для туристов. Чтобы посмотреть в трубу, нужно опустить монетку.
Сценаристы молча любуются видом. Мик отделяется от них и опускает монету в подзорную трубу.
Потом говорит ребятам:
– Идите сюда, взгляните!
Первой подходит девушка. Мик объясняет ей, остальные стоят вокруг и тоже слушают.