И снова поляна у пещеры Говорящего Камня оказалась переполнена желающими позадавать вопросы. Я поспешила к входу, как раз передо мной вошел последний посетитель на сегодня.

— Приходите завтра, — сонно пробубнил мне принимавший плату старик в фиолетовом балахоне, пересчитывая монеты и даже не удосужившись поднять глаза.

Я постаралась представить, как бы вел себя в такой ситуации Сариф, и высокомерно скомандовала:

— Именем Сердца Тариса!

Старик с перепуга чуть монеты не рассыпал. Уставился на меня, растерянно моргая, и сбивчиво пролепетал:

— Приветствую достопочтимого Стража… покорнейше прошу прощения за эту заминку… я вас провожу…

Он посеменил вглубь пещеры. Спрыгнувший с моих рук Пакостник рванул за ним, норовя цапнуть зубами волочащийся по земле длинный шлейф балахона. Я поспешила следом.

В каменном зале ничего не изменилось. Все та же неказистая громоздкая статуя, но теперь я смотрела на нее иначе. Интересно, кто догадался спрятать осколок внутри глыбы? Неужели сами боги?

Попросив подождать, старик скрылся в закутке коридора, и буквально через минуту в зал вышел чуть запыхавшийся тучный мужчина в богатых одеждах.

— Осмелюсь спросить, что привело достопочтимую избранницу Дош в мои скромные владения? — с ходу залебезил он, настороженно поглядывая на меня прищуренными глазами.

И вот тут мне пришлось нагло и убедительно сочинять на ходу, выражаясь во все той же сурово-презрительной манере Сарифа.

— Говорящий Камень вам не принадлежит, даже если и находится в ваших владениях. Именем Сердца Тариса и приказом Правителя я забираю его.

— Но как же?! — охнул мужчина в ужасе. — А я?! На что я буду кормить своих детей?! У меня пятеро вечно голодных детей! Смилуйтесь ради них! Что, других камней мало?! Вы только представьте, как тяжело мне, бедному, прокормить своих десять голодных детей!

Для полноты картины не хватало только хватания за сердце и предсмертного закатывания глаз. Но я не дрогнула.

— Удалитесь из зала.

Напоследок одарив меня взглядом, полным лютой ненависти, папаша неизвестного количества голодных детей все же ушел. Я оттащила от Говорящего Камня любопытно вертящегося вокруг дракончика, чтобы его ненароком не пришибло, и крепко задумалась. Да, теперь я боялась использовать Дош. Но без магии добыть осколок не представлялось возможным. Конечно, можно было бы вооружиться киркой, и тогда годам к семидесяти я бы, может, и расколотила Говорящий Камень. Но такая перспектива меня совсем не привлекала.

Собравшись с духом, я все же призвала Дош. Послушная, как и прежде, сила всколыхнулась внутри и ярким изумрудным потоком устремилась к каменной глыбе. Раздался оглушающий удар, и я закашлялась от поднявшегося облака пыли, которое пронизывали разноцветные сполохи. Это сияние Сердца я бы ни с чем не спутала. Едва видимость восстановилась, моему взору открылась разделенная на две ровные части статуя. Будто кто-то разрезал ее вдоль огромным ножом. Радужный свет лился изнутри, окрашивая пещеру в причудливые тона. Прикрыв глаза рукой, я подошла поближе.

На каменном полу между половинами Говорящего Камня лежал небольшой кристалл продолговатой формы. Искренне надеясь, что какой-нибудь неприятной неожиданности, как с мириитом, не случится, я взяла его в руки. Холодный осколок Сердца тут же погас, и только внутри его в невыразимой глубине спрятанной вечности мелькали едва уловимые взглядом синие сполохи.

— Иос?.. — опешила я.

Словно в подтверждение моих слов Пакостник радостно фыркнул и захлопал крыльями.

Но вдаваться в философские размышления было некогда. Привлеченные шумом в зал вбежали старик в балахоне и в очередной раз запыхавшийся толстяк. Я быстро сунула кристалл в карман рубашки под доспехом, подняла дракончика и поспешила к выходу. Уже в каменном тоннеле до меня донесся обрывок разговора.

— Так, Мелек, где хочешь, там и найди мне Мастера! Чтобы до утра камень снова был цел!

— Но, господин, — растерянно залепетал старик, — будет ли он теперь предсказывать и…

— Есть такая штука, называется «богатое воображение». Вполне заменит любого предсказателя…

Дальше я уже не слышала, покинув пещеру.

— Ну что, Пакостнюля моя прожорливая, хочешь увидеть море? — со смехом спросила я, подбрасывая еще хвороста в весело пляшущий костер.

Увлеченный попытками покусать языки пламени, дракончик лишь на мгновение покосился на меня и снова принялся за охоту.

— А я бы хотела, — я мечтательно зажмурилась. — Мама рассказывала, что море очень красивое. Словно приютившийся на земле кусочек неба…

Видимо, разобидевшись на неуловимый огонь, Пакостник нагло плюхнулся прямо в костер, мгновенно погасив его.

— Ты бы хоть предупреждал, — я вздохнула. — Ладно, спать так спать.

Закутавшись в теплый плащ, я легла на траву. Легкий ветер баюкал примостившуюся на ветках исполинских деревьев ночную тьму, добавляя к лесным шорохам еще и шелест листьев. То ли я настолько осмелела спать посреди леса, то ли слишком боялась лишний раз использовать Дош — сторожевых огоньков я больше не зажигала. Рассудила, что в случае опасности меня разбудит Пакостник. Не знаю, как насчет своей хозяйки, но съестные припасы он точно будет защищать до последнего.