— А чему бы хотела? — ледяным тоном поинтересовался он.

— Не знаю, — я едва зубами не заскрипела от досады, — но точно знаю, что замуж не выйду. Извини, если расстроила.

— Да я все понимаю, что ты, — от его нехорошей улыбки я снова испытала невнятный ужас, как тогда, в день бала у Правителя. — Ты три года изо дня в день восторженно мне заливала про наше радужное совместное будущее, чтобы потом заявить о своем внезапном нежелании стать моей женой. Из-за чего тут расстраиваться, Авиона? Из-за того, что ты оказалась лживой вертихвосткой?

Я ничего не ответила, быстро зашагала обратно к Дому Целителей. Все равно возразить Клеону мне было нечего. Не говорить же ему, мол, понимаешь, дело в том, что я влюбилась в злодея, которого теперь желаю убить, а потом умереть самой, ведь без Ивора жизнь потеряет весь смысл.

На следующий день Целители наконец-то признали, что мое здоровье в порядке. И буквально тут же за мной и игнорирующим, но по-прежнему охраняющим меня Клеоном пришел Сариф.

— Ксандор вызывает для важного разговора, — пояснил он. — Раз Авиона уже хорошо себя чувствует, медлить нельзя. У нас и так каждая минута на счету.

Дворец и вправду сильно пострадал. Складывалось такое впечатление, что ровно его половина была отпилена и искромсана гигантским ножом, а потом еще и обуглена вдобавок. Получался жутковатый контраст: по-прежнему роскошное и сияющее на солнце самоцветными мозаиками стен правое крыло и угольно-черные руины левого.

Тот самый памятный мне кабинет Правителя благодаря своему расположению уцелел, и именно там ждал нас Ксандор. Само собой, напыщенный и суровый магистр Олан тоже присутствовал.

Когда мы все расселись в стоящие кругом кресла, Правитель торжественно произнес:

— Начну с того, что возлагаю большие надежды на эту встречу. Теперь, когда у нас появилась реальная возможность разделаться с магом Иоса, мы ни в коем случае не должны ее упустить.

— Боюсь огорчить тебя, Ксандор, — мрачно перебил магистр, — но силы Авионы и проклятого мага все же не равны.

Теперь, когда мне не нужно было скрывать свой Дош, Олан, видимо, смог его почувствовать.

— Не стоит забывать, — продолжил он, — что Дош частично распределен между остальными Стражами, в то время как весь Иос сосредоточен в одном человеке. Тем более теперь, когда еще и осколок Сердца у него.

— Может, объясните мне, что такого в этом осколке? — попросила я.

Олан и Ксандор переглянулись. Сариф кивнул, Клеон же вообще взирал на всех с отрешенно-невозмутимым видом, словно он и так все знал. Хотя, как выяснилось, и вправду все присутствующие в кабинете были в курсе, кроме меня.

— Но запомни, ты никому не должна об этом рассказывать, — предупредил Правитель.

— Об этом — это о чем? — упорно не понимала я.

— Все же общеизвестная версия появления в нашем мире трех магических начал немного отличается от истинной, — пояснил магистр.

И почему я не удивилась?

— Боги не пришли вдруг откуда-то там, как говорится в общеизвестной версии, они всегда были в нашем мире, — начал магистр, степенно растягивая слова. — То ли они его создали, то ли он их — доподлинно неизвестно. Но до появления людей именно боги царствовали в нем. Они создали все живое: зверей, птиц и прочих неразумных обитателей. Но однажды безмолвный мир им наскучил. Ну или общество друг друга уже просто надоело, — магистр неуверенно пожал плечами, словно сам стыдясь столь непочтительных слов. — И тогда один из них решил сотворить людей. Что, собственно, и сделал. И вот тут уже возник конфликт между богами. Миролюбивый Лий предпочитал молча созерцать жизнь своих творений, а властолюбивый Иос жаждал поклонения и…

— Погодите, — изумленно перебила я. — Лий? Иос? Вы ничего не путаете?

— Лий, Иос и Дош — это имена трех богов, братьев, — нетерпеливо пояснил Ксандор, — что тут удивительного?

— Учитывая, что боги вроде как раньше были безымянными и эти имена носили магические начала, есть чему удивляться, — обиженно буркнула я. — Так что там с конфликтом?

— Так вот, — снова вдохновенно продолжил магистр, — Иос хотел безграничной власти над людьми, неспособный на какую-либо агрессию Лий не мог ему воспротивиться, и тогда вмешался Дош. Вот ты, Авиона, вообще представляешь себе, что такое битва между богами?

Я мотнула головой.

— Вот и я не представляю, — Олан оказался полностью со мной солидарен. — Боясь, что Дош и Иос уничтожат друг друга и столь любимый им мир, Лий решился на крайность. Он создал два вместилища силы и развоплотил собственных братьев, лишив их телесной оболочки и оставив лишь разум и силу. В одно вместилище он заключил Дош, во второе Иос. Сам же после содеянного тоже развоплотился, считая, что так будет справедливо, и присоединился к старшему брату. Сердце Тариса — не что иное, как новое обиталище Дош и Лий. Ну а то, что мы называем его осколком, хранило в своих тенетах Иос. Но безучастными боги не остались. Лий и Дош дарили людям крупицы своей силы, а Иос мечтал вырваться на свободу. Каким образом ему это все же удалось — неизвестно. Но осколок смогла покинуть только сила, разум же не сумел разорвать оковы. Вот потому-то, о наивное ты создание, ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы маг, обладающий силой Иоса, заполучил осколок с его разумом. И теперь нам противостоит не человек, хоть и неизмеримо могущественный, а воплотившийся бог, который, не сомневаюсь, жаждет расквитаться не только со своими братьями, но и с людьми. Думаешь, почему все маги Иоса стремились завладеть Сердцем Тариса? Если уничтожить кристалл, то погибнет и его содержимое. И мятежному богу просто некому будет противостоять.