Поднявшееся облако пыли скрыло от меня отца, я нашла его буквально наугад.

— Папа, ты в порядке? — едва не задыхаясь от отчаяния, я осторожно сняла с его головы почерневший от пламени шлем.

Отец не ответил. В ужасе я смотрела на его окровавленное лицо, не в силах поверить в происходящее. Потом упала на колени, зажав уши руками и крепко зажмурив глаза.

— Нет! Нет! Нет! Папа не мог умереть! Это все неправда! Это мне просто снится! — голос сорвался на крик.

— Авиона! — чьи-то крепкие руки подхватили меня, вынуждая встать на ноги.

Я замотала головой, упорно отказываясь открывать глаза.

— Приди в себя! — меня резко встряхнули. — Авиона!

Моя беззвучная истерика достигла своего апогея. Я уже вообще не соображала, где я и что происходит. Слишком ужасным и невероятным это было, чтобы принять. Чувствовала себя маленьким беззащитным ребенком, который спрятался под одеялом от чудищ темной комнаты.

— Авиона! — меня снова встряхнули. И буквально тут же неизвестный меня грубо поцеловал, до боли сжав пальцами мои плечи.

Меня как кипятком окатило, я резко его оттолкнула.

— Все? Пришла в себя? — отрывисто бросил Клеон. — Некогда раскисать!

Он склонился над моим отцом, ловко снимая с него тяжелый доспех.

— Даг! — раздался перепуганный мамин крик.

— Успокойтесь! — рыкнул Клеон. — Он жив!

— Что нам делать? — испуганно спросила спешащая следом за моей мамой тетушка Илла.

— Бегите к Восточным воротам, там пока тихо, — Клеон поднял моего отца на руки. — Можно укрыться в лесу за городом.

— А как же наши дома, как же все… — старушка растерянно озиралась по сторонам, видимо, как и я, с трудом веря в происходящее. — Стражи ведь справятся с драконами, обязательно справятся… Скажи же, Авиона, — она тронула меня за рукав, с робкой надеждой заглядывая в глаза, — ведь правда?

— Забудьте, — мрачно отрезал Клеон, — с драконами никто не справится, город обречен… — он отвернулся, видимо, собственное бессилие жгло его хуже огня. — И хватит разговоров! Бегом к Восточным воротам! Авиона! Хватит стоять столбом!

Спеша по узким улочкам к главной дороге, жители Тариса торопились покинуть родной город. В общей панике и толчее некогда было предаваться размышлениям. Беззвучно плача, мама спешила за Клеоном, который нес моего бесчувственного отца. Я старалась не отставать, поддерживая за локоть всхлипывающую тетушку Иллу. А мимо мелькали лица… И на каждом из них читались отчаяние, ужас и ненависть. Ненависть к тому, кто в этом виновен. Навзрыд плакали дети и стенали раненые. И каждый из них словно бы кричал мне: «Вот он каков, твой Ивор! Полюбуйся!»

Я резко остановилась.

— Авиона? — опешила тетушка Илла, дрожащими пальцами поправляя шаль.

Я подняла на нее полные слез глаза.

— Я — Страж, и мое место не здесь, — сама не узнала свой голос, настолько глухо он прозвучал.

Старушка всхлипнула и коснулась моей щеки морщинистыми пальцами.

— Все правильно, девочка, иди.

И я рванула назад.

На подходе к главной площади уже было безлюдно. Я это, скорее, чувствовала, чем видела — плотные клубы дыма застилали глаза. Да и стенаний не слышалось. Ночную тишину прорезали лишь треск пожара, рыканье драконов и грохот оседающих домов.

Я остановилась у чудом уцелевшего фонтана напротив дворца Правителя.

— Дош, — выдохнула я, — ты ведь меня слышишь.

Магия послушно всколыхнула, но нарастать не спешила.

— Помоги мне… Прошу, — я лихорадочно вздохнула, — я не справлюсь без тебя.

— Чего ты хочешь? — прозвучавший в моей голове голос был полон спокойствия и всезнания.

Я просто сама должна была это озвучить. Озвучить, чтобы окончательно признать и решиться.

— Я хочу, — едва не задыхаясь от дыма, шептала я, — хочу защитить жителей Тариса… Хочу прогнать драконов… — я осеклась.

— И? — Дош ждал самого главного.

Я закрыла глаза и, стиснув кулаки, не дрогнувшим голосом произнесла:

— Я хочу убить. Убить ненавистного мага Иоса.

В то же мгновение сила затопила меня всеобъемлющей безграничной волной, отодвигая сознание на задний план и позволяя совершить, казалось бы, невозможное.

Я почти ничего не чувствовала. Никаких эмоций. Только мрачная решимость и непоколебимая уверенность лежали на сердце тяжелым грузом. Пропали все ощущения. Кажется, под конец я упала на колени, и у меня носом шла кровь — все это воспринималось настолько отстраненно, словно происходило не со мной.